Боярышня Дуняша 2

Хорошо хоть Геронтий, как представитель церкви, не выдвинул возражений и, кажется, весьма одобрительно посматривал на неё.

Глава 28

Дуняша в последний момент решила придать своему барельефу немного объёма при помощи подкрашивания. Она на полпути развернулась, схватила подаренные ей краски и помчалась к посаднику. Жена посадника забеспокоилась, начала уточнять, готов ли барельеф или всё же нет.

— Пара часов, — успокоила её боярышня, тряпочкой растирая едва видную краску.

Дуня использовала нежнейшие тона, чтобы только подчеркнуть где-то тень, где-то черепицу на крыше или облако. И лишь веточки дерева, через которые как бы открывался общий вид Кремля, она подкрасила посильнее. Со временем внесенные ею поправки выцветут, и барельеф вновь станет белоснежным, но это тоже красиво. Просто сейчас Дуне захотелось внести больше жизни в него.

Наконец она отошла, велела помощницам убрать всё лишнее и обернулась. На скамье у окошка сидели епископ Геронтий и боярин Афанасий. Они о чем-то неспешно разговаривали.

— Я закончила, — с улыбкой объявила боярышня и мужчины поднялись.

Зимнее солнышко тоже решило полюбопытствовать и попыталось пробиться сквозь слюдяные вставки. На полу появились озорные лучики и весь зал преобразился.

— Лепо! — воскликнул Афанасий. — И вчера лепо было, а сегодня всё словно ожило. Если бы рядом не стоял отец Геронтий и я сам не видел, как вся эта красота создавалась, то я бы назвал тебя кудесницей.

— Да что ты такое говоришь? — возмутился епископ. — Наслушался местной ереси, городишь не пойми что! А ты, отроковица, не слушай его. Дар божий тебе дан видеть красоту и отражать её в делах своих. Я свидетель тому, как ты, ведомая искрой божьей и своим трудом, создавала это украшение.

— Так и я о том же! — воскликнул Афанасий. — Прости, ежели не умеючи выразился.

Дуняша улыбнулась, растерянно огляделась и поняла, что не знает, что дальше делать.

— Боярышня, тебе бы переодеться в красивое, а то сейчас люд набежит… — подсказал отцов товарищ, заботящийся о ней всё последнее время.

— Ой, — спохватилась девочка и помчалась в горницу, где ежедневно переодевалась в простое, чтобы работать и не беспокоиться о наряде.

Каждое утро она приходила в дом посадника царевишной, а после снимала дарёную княгиней шубку и накидывала на рубашку простенький сарафан. Вечером его тут стирали, а утром следующего дня она вновь надевала его. За эти дни сарафан выцвел от стирок, но разве эта мелочь может сравниться с чувством удовлетворения, которое Дуня испытала, завершив такую большую работу.

Переодевшись в достойное, она зашла к хозяйке дома, чтобы вместе с ней войти в пиршественный зал. Поблажки по свободному перемещению по дому закончились и надо было следовать приличиям.