#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 27

В полупустой зал неспешно входит князь Степан Паскевич. Он окидывает помещение цепким, прицельным взглядом, прищуривается на единственную компанию у дальнего угла и громко бросает:

— Так вы всё ещё пьёте, что ли⁈

Бояре всё так же опрокидывают в себя водку. Только клацает зубами лысый Шереметьев — у него от очередного подкинутого уисосика развилась нервная чесотка. Трубецкой не поднимает головы, только хмуро бурчит:

— Зачем явился, Степан Алексеевич?

— Встречу я тут назначал, между прочим, — сухо отзывается Паскевич, подходя ближе. — Ваш ресторан раньше был символ силы. Теперь — яма для нытиков.

Мстиславский еле отрывается от рюмки, глядит мутным взглядом и, путая слова, выговаривает:

— Ну, тогда… выпьем… за встречу.

Но князь Паскевич лишь морщится.

— Я пришёл не пить, — отчеканивает он. — Я пришёл мстить мальчишке, который опозорил мой род, раздавил нас как вшей и угробил моего сына. Пусть тот и был одержим Демоном — но это был мой сын.

Он обводит взглядом притихших бояр:

— А вы что, сдались? Предприятия, земли — всё отдали Филинову. Даже не попытались бороться. Где ваша честь, бояре?

Трубецкой откидывается на спинку, усмехается криво, по-боярски, но без прежней бравады:

— Думаешь, нам нравится текущее положение? Да мы и сами не рады. Но Филинов всё время оказывается на шаг впереди. Чёрт бы его побрал. Шереметьев полысел — всему виной уисосики под подушкой. Хлестаков исхудал до костей — постаралось подброшенное слабительное в утренний кофе. А Мстиславский так и вовсе сел на противопехотную мину, которую сам же и хотел подбросить Филинову.

— Вы пьяницы и трусы! — срывается Паскевич, голос взлетает до крика. — Чтобы убрать какого-то телепата, хватит одной снайперской пули! Одной!

Бояре лишь отмахиваются. Они уже с кем только не пытались объединиться против Филинова — и с лордами-дроу, и с целым Демоном. Да что толку? Только сами и расплатились по своим же счетам.

Князь Паскевич всё больше заводится, шипит проклятия сквозь зубы. А потом резко разворачивается и, хлопнув дверью, вылетает из ресторана.

На улице его уже ждёт автомобиль. Возле машины мнётся помощник — в руках у него верёвка с охапкой ярких воздушных шаров. Некоторые — с рожицами, другие — в форме сердечек. На одном крупными буквами написано: «Ты особенный!»

Паскевич останавливается в непонятках. Ноздри раздуваются.

— Какого хрена⁈ — срывается с его губ.

Помощник тут же, сбивчиво, протягивает шарики:

— Курьер из службы доставки подошёл… сказал, это вам. Передали, мол, Вашему Сиятельству. Без подписи…

— Да чтоб вас всех… — рычит князь, вырывая связку.

Но не успевает схватить, как — хлоп! Один шарик лопается. За ним второй. Третий.