#Бояръ-Аниме. Имперец. Том 1 и Том 2

Но с Долгоруковым, конечно, Борис Леонидович прошел прямо по краю! Если бы бывший княжич выжил, тут бы, разумеется, ректору пришлось несладко. Сразу бы возникли квадратные вопросы — а почему полигон недооборудован? Или — а как бы так половчее заткнуть рот семье погибшего преподавателя, имени которого ректор даже и не знал? Ведь это сегодня Долгоруков выгнал непутевого сына из рода. А завтра, глядишь, вернет обратно. А кому нужно такое пятно на репутации, как убийство педагога?

Правильно, никому.

Поэтому ректор даже был благодарен Мирному, что тот порешил сорвавшегося с тормозов бывшего княжича. Особенно после того, как до высочайшей аудиенции не дошло — Его Императорское Величество нашел дела более важные, чем распекать какого-то там безымянного ректора. Борис Леонидович грешил на императрицу, в конце концов, говорят, он засиделся с ней за «чаепитием».

Так бы все и забыли про Шмелева, и сидел бы он в своем удобном кресле и уютном кабинете до самой пенсии, если бы не эта идиотская потасовка между студентами.

Шмелев дураком не был. Безразличным — да, вороватым — да, сочувствующим всяким вольнодумцам — тоже да, но не дураком. И он прекрасно понимал, во что могло вылиться подобное детское, на первый взгляд, побоище. И что для того, чтобы скучающий на практических занятиях курс студентов в мгновение ока превратилась в беснующуюся толпу, просто случайно оброненного слова мало. Здесь нужны люди, несколько людей, что грамотно заведут студентов, четко сыграв на чужих болевых точках.

Шмелев даже имел некоторые гипотезы, кому это было бы выгодно, которыми, впрочем, не горел желанием ни с кем делиться.

Жить хотелось, и хорошо жить.

А поскольку после потасовки его не отконвоировали сразу на ковер пред очи Его Величества или хотя бы Нарышкина, ректор справедливо полагал, что худшее позади. В конце концов, раньше император не проявлял особого внимания к университету, с чего бы ему вдруг резко начать интересоваться учебным заведением?

Так что Борис Леонидович почти совсем успокоился, когда дверь в его кабинет без стука распахнулась, и внутрь вошел совершенно безликий человечек в какой-то скучной, потрепанной одежде.

— Борис Леонидович?

И хотя тон у человека был вежливый, Шмелев понимал, почти что кожей чувствовал, вошедший расположен не слишком дружелюбно. А главное, у этого серого человека хотя и нет перстня аристократа, зато есть что-то получше — связи и власть.

— С кем имею честь? — поинтересовался ректор, не поднимаясь на ноги.

— Ну, честь-то у вас вряд ли найдется… — заметил в ответ серый человек, рассматривая корешки книг в одном из стеллажей. — Да и имя мое мало что скажет. Да и запоминать его ни к чему, не думаю, что мы еще раз свидимся.