#Бояръ-Аниме. Имперец. Том 1 и Том 2

Поэтому, когда в покои, где Иван Романов мирно чаевничал с матушкой-императрицей, ворвался Его Величество, цесаревич, разумеется, не слишком обрадовался. Но точно не удивился.

— Я тебя выпорю! — пинком закрыв за собой дверь, заявил император.

— Дима? — округлила глаза его супруга."

"Императрица была красивой женщиной, которую не испортили ни трое родов, ни тяжелый характер мужа, ни нервная работа. К семейным скандалам, случавшимся за закрытыми дверьми в покоях правящей семьи, она была вполне привычна. И, как настоящая женщина, умела сгладить любой конфликт отцов и детей. Ну или если не сгладить, то хотя бы смягчить.

— Выпорю так, что неделю лекции стоя слушать будешь! — продолжал гневаться Его Величество, подходя к продолжавшему спокойно попивать чаек сыну.

— Дима, — императрица коснулась руки мужа, желая успокоить его. — Что случилось?

— Что случилось? Что случилось⁈ Безмозглый сын у нас с тобой случился, Оленька! Я ему все светила науки в репетиторы согнал, а надо было ремня давать на регулярной основе!

Ольга Анатольевна вздохнула, взяла чистую чашку и принялась наливать в нее порцию чая на супруга. У правящей семьи Романовых было три негласных правила. Первое — сор из избы не выносится ни при каких условиях. Второе — за едой никто не работает и не утыкается в телефоны и бумажки. И третье — спать разругавшимися никто не расходится. Хоть до трех ночи скандальте, но пока не примиритесь — никто до подушки не дойдет.

Эти простые правила привнесла в жизнь Дмитрия Алексеевича именно Ольга Анатольевна. И если после свадьбы молодому тогда еще цесаревичу они казались идиотскими, то с годами он осознал всю мудрость собственной супруги.

А потому, когда Ольга поставила перед ним чашку из костяного фарфора из своего любимого чайного сервиза, Его Величество скрипнул зубами и уселся чаевничать с семьей.

— Итак, мальчики, что случилось? — миролюбивым тоном поинтересовалась императрица.

— В Ивана стреляли, — сухо бросил Его Величество.

— Отец, — Иван укоризненно посмотрел на Дмитрия Романова, а потом они оба — на императрицу.

Ольга побледнела, но от обморока воздержалась.

— Ну что ты, что ты, — нахмурился император. — Видишь же — сидит живой и целехонький твой сынуля.

— И твой тоже, — парировала женщина.

А затем повернулась к сыну и, строго посмотрев на него, спросила:

— Иван?

Цесаревич пожал плечами:

— Стреляли, — не стал отпираться он.

— И почему я узнаю об этом так, как узнаю? — поинтересовался император.

— Потому что я вполне в состоянии с этим разобраться, — пожал плечами Иван.

— Да мне плевать, в каком ты состоянии! — снова завелся император.