Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Пока стою с закрытыми глазами, жёны и Змейка караулят меня с трёх сторон. Несколько секунд уязвимости — непростительная роскошь, но пока я не научился нырять в Астрал, не отключаясь.

— Искра! Это было круто! — Настя обратившись из волчицы в свой шортно-топочный облик бросается обнимать Светку.

— Видели⁈ Видели⁈ — заверещала блондинка, донельзя гордая собой.

— Да, умница, — киваю, оглядев неподвижные трупы. — Пойдёмте в дом. Спросим хозяйку, чего она здесь забыла.

Мы заходим в единственный обжитый дом. Гришка сбросивший доспех шагает впереди, ибо по его лицу местная сразу опознает земляка. Так и происходит. Девушка, спрятавшаяся за комодом, завидев Гришку, тут же выскакивает бросается на колени и хватает его за руку:

— Батыр! Пожалуйста, батыр, помогите, — со слезами шепчет она, дрожа, и указывает рукой куда-то на улицу. — Здесь афганцы! Много…

— Да, мы в курсе, — говорю я, оглядывая незатейливое убранство. — Много мертвых афганцев.

— Вы их убили⁈ Слава Всевышнему! — теперь она и мою руку хватает.

— Что вы здесь забыли, сударыня? — спрашиваю. — Афганцы-то рядом.

— У меня отец парализованный, он не может покинуть этот дом…

— Значит, через улицу лежит ваш отец, — киваю.

— Да…Я забрела сюда солений поискать, а то наши на исходе, только арак отцовский остался в погребе, — всхлипывает девушка.

— Ведите к вашему отцу, будем осматривать пациента.

Она торопливо вскакивает и ведёт нас в соседний домик. Пока пересекаем улицу, я думаю как быть. Наверняка, мужика не сложно вылечить, да светить легионера Целителя при посторонних не хочется. Лучше лишний раз не показывать Мясника."

"На топчане лежит старый казах, с виду немощный. Он что-то испуганно верещит, но я не слушаю. Тут же мой легионер-геномант даёт вердикт быстрого сканирования организма: старик вовсе не болен. Никаких параличей, никаких поражений нервной системы.

— Оставьте нас, — бросаю я негромко.

Гришка берет за руку девушку, и она подчиняется мгновенно, хотя в глазах у неё растерянность. Когда мы остаёмся одни, я хмуро смотрю на старика и говорю прямо:

— Ну что, сволочь ты этакая? Ты же ни хрена не болен.

Тот испуганно бледнеет и опускает взгляд, как школьник, пойманный на вранье, и виновато признаётся:

— Да, господин, простите… У меня тут погреб арака. Не мог его бросить. Притворился, что спину вступило. Я всегда хромой был, а тут пришлось сказать, что вообще ноги отказали.

Я хмыкаю:

— Дочку-то зачем подставил? Стоит ее жизнь твоего арака?

Старик опускает глаза, заминается:

— Нет, конечно! Я не думал, что она останется тоже со мной. Господин, прошу, не говорите ей! Она не простит, если узнает, что я притворялся.

— Если бы афганцы надругались над ней, — замечаю я, — то и прощать бы тебя некому было.