Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 29

— Пока нет, — Масаса кивает, но в её лице — напряжённость, как перед обвалом. — Но это вопрос времени. Если не забрать оружие у вульфангов, всё начнёт ускоряться. А мы, представители Организации, не имеем права вмешиваться лично и участвовать в разборках с звериными расами. Это будет расценено как нарушение чистоты эксперимента.

— А я? — спрашиваю, хотя и так знаю ответ. Хочу услышать это от неё.

— А ты пока не признан фрагментом, мешающим эксперименту, — выдыхает негритянка. — А значит, можешь действовать. Сам. Ты можешь забрать оружие, конунг, — и тут в её низком голосе прорезается надежда.

Я улыбаюсь. Теперь понятно, для чего пышногрудая магиня на самом деле явилась. Просить о моём участии в конфискации. А часть про то, что меня могут Зачистить, была мотивационной речью. Впрочем, это не отменяет искренности леди и её желания спасти мою шкуру, а тут наши интересы сходятся.

— Отлично. Я заберу русское оружие.

Думал, «шоколадка» обрадуется, а она обречённо вздыхает.

— Это правильное решение, но, боюсь, времени почти нет.

— Дай мне неделю, — говорю я. На самом деле мне и пары дней хватит. Главное — чтобы не мешали. Хватит возиться. Пора заканчивать с Боевым материком. Забрать игрушки, раздать затрещины, кому положено, и уезжать домой. Надо помочь Лакомке с Молодильным Садом, вернуться в Москву, где уже на носу кремлёвский бал… и то самое интервью с Ольгой Валерьевной, которое я задолжал княжне с подачи моей невесты Маши.

— Конунг, хорошо… — кивает Масаса. — Я постараюсь уговорить Председателя не позволять фракции собирать верхушку Организации одну неделю.

Ну, если сам Хоттабыч за нас, то должно получиться. Он ведь не хрен собачий.

Темнокожая леди делает паузу. Видно, взвешивает, говорить ли дальше. Глаза у неё серьёзные, но в голосе проступает что-то едва заметно личное.

— Конунг… И я лично буду тебе очень благодарна, если у тебя получится. Потому что Боевой материк — это титанический труд многих членов Организации. Не хотелось бы, чтобы вся эта работа пошла насмарку. Мы слишком много в него вложили.

Негритянка опустила голову так подавленно, что только сухаря не растрогает. Великий Организатор сейчас выглядит девушкой, которую очень легко обидеть. Потому я не спеша, тёпло, без нажима кладу руку на её ладонь. Пальцы мои едва касаются её кожи — жест скорее знак, чем прикосновение. Но она удивлённо вскидывает голову, будто от лёгкого разряда. И — что примечательно — не отдёргивает руки. Только краснеет лицо.

— Всё будет хорошо, леди, — констатирую я.

Щёки у неё вспыхивают. Масаса резко отводит взгляд, делает полшага назад, будто вспомнила, кто она и где. Подтягивает осанку, поднимает подбородок, будто натягивает обратно маску профессионала. Субординация сохранена. Почти.