#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 28

Боевой материк шевелится, как улей, вульфонги активизировались. Для тавров они далеко и, по сути, не опасны. Но союзникам — угроза вполне реальная. А тавры, да и лично я, как конунг, обязаны откликаться и помогать союзным государствам. Короче, этот фронт оголять нельзя.

Альвы тем временем укрепляют Шпиль Теней, да и дочищают Междуречье от последних гулей, но это вопрос пары недель.

И даже если бы не было той недавней сделки с Царём — не держать крупных войск на территории Русского Царства, чтобы никому не казалось, что я строю свою армию, — даже тогда я бы не смог держать в России много людей. Просто не из кого.

Зато та самая сделка дала мне весомое преимущество: я не ограничен в наборе Грандмастеров и других сильных магов и зверей. Никто не может сказать ни слова, если я поселю в Тавиринии или в Шпиле Теней ещё одного Золотого Дракона, существуй такой в природе и заключи он со мной тоже клятвенное соглашение.

Другой вопрос, что Золотые Драконы, да те же Грандмастеры, на дороге не валяются. А принять в клан Шарового с его родом нельзя, как успел я с Мерзлотником, потому что Шаровой — русский граф, и принятие его рода будет означать увеличение моего клана, и, следовательно, нарушение сделки с Царём.

Но я ушёл от вопроса — увеличение численности гарнизона. Раз нельзя отвлекать своих — значит, надо искать новых.

Логика простая. Если нельзя черпать из колодца, стоит сходить к реке. А река у нас — это степь. А точнее, стойбище Жёлтых Рук.

Прихватываю с собой оборотницу — и едем в гости к многоруким. Настя сбоку гарцует на своей рыжей лошадке. Вообще дорогу мы почти не видим. Спринты просто большую её часть телепортируются, верхом преодолеваем только повороты, чтобы снова проскочить полкилометра через мгновенный перенос."

"У самого въезда в стойбище нас встречают многорукие часовые, каждый аж с двумя копьями в четырёх руках. Вообще, у многоруких эффективное боевое искусство — владеть двумя копьями, чтобы они не мешали друг другу.

— Кто такие, двурукие⁈ — рычит один.

Настя хмурится, но я ментально успокаиваю щепетильно относящуюся к обращениям жену. Видимо, не все Жёлтые Руки меня знают. Может, этот часовой во время боя с Рыжими Бродягами охранял стойбище.

Мне не приходится распинаться, так как доносится со стороны стойбища чей-то радостный вопль:

— Охрана, отставить! Это же король Данила!

Из-за ближайшей хижины выскакивает знакомая фигура — Вереш. Тот самый, которого я вытащил из передряги с парой разъярённых циклопов. Он сияет, как праздничный тотем.

— Пропустите его! Живо! Я сказал — пропустить!

Копья опускаются. Стража расступается.

Вереш подбегает ко мне, уже почти прыгает на месте от возбуждения:

— Король Данила! Чем обязан такой чести?

— Есть дело к вашему дяде, — отвечаю. — К вождю Хмену.