#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 25

Слева Морозов уже работает — ледяная магия ложится волнами, замораживая тропинки. Сквозь пар и иней выпрыгивают звери, срываясь на животах, но тормозят.

Справа Гришка поднимает руку, молния собирается на ладони, как бешеный осиный рой. Разряд — тяжёлый, хлёсткий, прямо в плечо крабу. Хитин лопается. От удара воздух наполняется запахом палёной нечисти.

Я не отстаю. Рывком швыряю Каменный град — и камни сносят краба назад. Панцирь трескается.

И в этот момент я бросаюсь вперёд. Влетаю между тварью и княжнами, перехватываю их под руки и швыряю назад, за ближайшие деревья. Краб взревел, щёлкнул клешнёй — мимо, слишком поздно.

Сердце стучит в ушах, но я уже встаю в теневом доспехе. Справа — казах, сверкает молниями.

— Как в старые добрые, Даня!

Ну да. Я и Гришка, плечом к плечу. Как в те времена, когда нас звали «Юными Русичами». Только теперь враги крупнее. Но принципы — всё те же.

— Маша! Лопухина! Бегите прочь! — ору я на ходу, швыряя очередную глыбу в чертову красную кастрюлю.

Девчонки реагируют мгновенно. Молодцы. Только вот княжна Лопухина успевает вскинуть руки и обиженно выкрикнуть:

— А почему это я по фамилии⁈

Серьёзно? Даже в такой момент?

— Настя! Уходим! — более разумная княжна Морозова уводит обиженную подругу.

А вообще, ситуация занятная. Краб восстаёт именно в тот момент, когда рядом оказывается Маша. Совпадение? Нет уж."

"Паскевич целился именно в неё. Старая обида? Вполне возможно. Маша когда-то ему отказала, и, судя по масштабу этой постановки, болело у него сильно. Не отпустило. Даже теперь, когда он уже одержимый — затаённая злоба, похоже, никуда не делась. Только стала продуктивнее.

Я переключаюсь мысленно. Связь — мгновенно на всех своих женщин. В первую очередь — на Лакомку:

— Защищайте все Светку!

— А с чего это меня? — тут же вспыхивает Светка, но Лакомка уже рявкает в ответ:

— Света! Ты же беременна, твою ж мать! За спину!

И всё. Спор окончен.

Я ощущаю, как моё солнышко-альва в одно мгновение преображается. Рёв, вспышка — и Лакомка уже не блондинистая прелесть в платье, а ирабиса-пума в боевой форме, с когтями, мускулами и феромонами угрозы. Она заслоняет Светку, расправляя плечи. Огненные доспехи на Светке вспыхивают, и та, хоть и бурчит, отступает послушно, как надо.

Я этого не вижу глазами — но ощущаю мыслью. Сознания моих женщин у меня на виду, как на ладони.

А сам я продолжаю месить краба. Камни — летят. Тьма — сгущается и бьёт, как кнут. Огонь — вспыхивает с пальцев и обжигает гниющие шипы. Гришка рядом работает мощно — электричество трещит, хлещет, краба дёргает, как от удара по аккумулятору. Изо рта у твари уже валит чёрный дым.

— Гришка! Отходи! — кричу я, чувствую — Сейчас рванёт.

И именно в этот момент сад накрывает тень.