#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 23

И тут Степан, вместо того чтобы трястись от испуга и молчать в тряпочку, срывается с места и бросается прямо на меня:

— Это ты!!! Ты, сволочь, убил наш остров! Ты нас сделал такими!!!

Э-э-э? Чего?

Я рефлекторно прописываю ему боковой — не сильно, но достаточно, чтобы он красиво улетел на спину.

— Тише, парниша, — бросаю ему по ментальному каналу. — Потом ещё спасибо скажешь.

Недодемоны по-прежнему валяются, но надолго ли? Они дрожат, чуют подвох. Ещё пара секунд, и начнут сомневаться, кто тут альфа.

Ну нет, ребятки, мы эту партию доиграем.

Выпускаю в их сторону пси-гранаты — мысленные удары, разрывающие сознание в клочья. Несколько тварей вздрагивают, хватаются за головы, одна из них падает навзничь, подёргиваясь в предсмертных судорогах.

— Атака! — отдаю мысленный приказ.

В тот же миг из кустов взлетает вихрь смерти.

Змейка, с рёвом размахивая когтями, врезается в толпу, а Красивая прыгает прямо на самого крупного зверя, перекусив ему шею в один мах. Светка и Кострица швыряют огненные шары — крайние недодемоны загораются, вздымаясь в пламени, будто факелы. Остальные дёргаются в стороны, но без толку — их тут же добивают, утихомиривая на месте.

Через пару мгновений всё кончено.

Тишина.

Воздух ещё пропитан гарью, а земля впитывает кровь.

Я хмыкаю, отряхиваюсь от недодемонской крови, лениво провожу рукой по запястью, смахивая чей-то клок шерсти, и оборачиваюсь к Кате.

Она стоит с разинутым ртом, глаза распахнуты, лицо — смесь шока, неверия и запоздалой паники.

— Вот и всё. — Я пожимаю плечами. — А теперь, сударыня, может, успокоим твоего брата, пока он мне ещё что-нибудь не предъявил?

Катя вздрагивает, осознание наконец-то пробирается сквозь шок, и она бросается к брату, едва не падая на него сверху."

"Тот всё ещё лежит на земле, пялясь в небо, явно пытаясь осознать, что только что произошло, и, кажется, мозг у него на этот процесс взял неоплачиваемый отпуск.

— Стёпа! Граф Данила, правда, тебя спас! — кричит Катя.

Стёпа, наконец, переводит взгляд на меня. Щурится, моргает, потом выдает, бормоча:

— Граф? Но это же… Демон!

Я лишь усмехаюсь и лениво сбрасываю иллюзию, словно смахиваю невидимые пылинки.

— Тебе показалось. — Подмигиваю.

Парень делает такое лицо, словно я только что раскрыл ему, что Дед Мороз — это переодетый батя, а снегурочка — тётя Зина из бухгалтерии.

Но разбираться с его экзистенциальным кризисом я не успеваю.

Внезапно в моей голове раздаётся голос Лакомки.

— Мелиндо, а ты несильно занят?

Я вскидываю брови.

— Что случилось, жена?

— У нас тут… ЧП небольшое, — Лакомка выдыхает, и уже по интонации понятно, что «небольшое» — это очень мягкий эвфемизм.

— Сыночек позвал кота в детскую…

Ага.

Соединяюсь с альвой через её глаза.

И вижу его.

Посреди детской комнаты сидит котик.

Огромный. Чёрный.