#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 23

Бер мгновенно реагирует — он отбрасывает фламберг в сторону и перехватывает её руку, не давая клинку проткнуть себя.

— Милый… но ведь я же тебя сейчас задушу, — мурлычет Зела с лёгкой усмешкой, сжимая хватку всё сильнее.

Бер стискивает зубы, его руки вцепляются в её запястье, не давая мечу нанести удар. Но при этом он теряет возможность защищаться, а её хватка на его горле с каждой секундой становится всё крепче.

Его дыхание становится прерывистым, мышцы судорожно ищут выход из ситуации, но Зела не ослабляет хватку.

И тут…

Фламберг вонзается Зеле в бок.

Оружие, брошенное им секунду назад, сделало в воздухе идеальный полукруг, как бумеранг, и пронзило альву.

— Мать твою!!! — вскрикивает Зела.

Острая боль пронзает её тело. Кислотный доспех разрывается под силой удара, осколки зелёной субстанции разбрызгиваются вокруг, падая на землю и шипя, прожигая ядовитые воронки.

Альва падает.

Бер тоже рушится рядом, судорожно глотая воздух. Его руки дрожат, сила уходит, но он цепляется за границу сознания, не позволяя себе провалиться окончательно.

Зела хрипит, лежа на спине, с кривой усмешкой глядя в небо:

— Как, мать твою, ты до этого вообще додумался?..

Бер кашляет, отхаркивая кровь, и слабо ухмыляется:

— Повёлся с телепатом, нахватался у него всякого… Но я тебя победил.

Зела сквозь боль тянет:

— Жулик…

— Победителей не судят…

Они оба лежат среди обломков, лицом друг к другу, едва дыша, но всё ещё не сводя взглядов.

И тут из тьмы раздаётся насмешливый голос:

— Хо-хо-хо, голубки! Вы что, не могли в шатре любовью заниматься? Разбудили, блин…

Он сонно оглядывает парочку, его брови медленно ползут вверх, а глаза расширяются от увиденного.

Перед ним — Бер, полузадушенный, едва шевелящийся, и Зела, истекающая кровью.

Ледзор молча чешет бороду, переводя взгляд с одного на другую, потом хрипло вздыхает:

— Хрусть да треск… Охренеть. У вас, конечно, страстная ночка.

Он хмыкает, лениво осматривая поле боя: раскрошенный камень, следы кислоты, дымящиеся пятна на земле.

— Ну ладно, — наконец выдавливает он со вздохом. — Кого первым воскрешать?

* * *Старик на соседней лежанке уже добрые пять минут катается туда-сюда, ворчит, охает и страдает.

— Всё, умираю… Ой, конец мне… — жалуется он, выдавая такие. Я даже не отвожу взгляда от потолка, лениво разглядывая затёкшие пятна плесени.

— Да у тебя просто изжога, дед, — бросаю я с тем же уровнем заинтересованности, с каким смотрел бы на облупившуюся стену. — Ты поменьше налегай на шоколадки.

Старик тут же замирает. Лежит, молчит. Будто я только что раскрыл ему тайну мироздания.

— Да ну тогда ладно… — удивленно протягивает он наконец, а потом вдруг оживляется, приподнимается на локте, его глаза подозрительно блестят: — А печенье можно?

Я медленно закатываю глаза.