Бой тигров в долине. Том 2

Получается черная неблагодарность. Но, с другой стороны, это ведь не дает им права все время учить, учить, учить… Сколько можно!

– Ладно, – вдруг весело согласилась Маргарита Михайловна, – если я достала тебя Конфуцием, то еще одна цитата погоды уже не сделает.

– Гоша! – Райнер предостерегающе поднял руку, но Марго не остановилась:

– Ученик спросил, в чем состоит дружба? Конфуций ответил: «В искреннем увещевании и в добром руководстве; нельзя – прекрати, не срами себя». Вам всем, наверное, кажется, что я злоупотребляю вашим терпением, когда без конца цитирую Конфуция?

– Да уж, что есть – то есть, – подхватил Райнер. – Замордовала ты нас всех.

Но она даже не повернула голову в сторону Бориса Леонидовича, а смотрела только на Ленара.

– Вы, вероятно, думаете: бабка совсем сбрендила со своим древним китайцем. Поверьте мне, я делаю это умышленно. Я сыплю на вас цитаты, и какая-то одна может попасть в цель и оказаться для вас спасительной или просто хотя бы полезной. Знаете, с человеком, находящимся в кризисе, надо много разговаривать, он почти ничего не слышит и не понимает, но какая-то одна фраза прорывается и становится спасительной соломинкой. Когда погиб мой муж, я была в шоке, и меня спасла коллега по работе, которая приходила ко мне в кабинет и подолгу разговаривала со мной. Я не помню ничего, но одна фраза пробилась в мое сознание: «Маргарита Михайловна, вам нужно собраться и изо всех сил терпеть». Я ухватилась за эту фразу, она стала для меня путеводной.

– Гоша, ну что ты, право, – с укором проговорил Райнер, – мы же с тобой договорились: о грустном не рассказывать и вообще не вспоминать.

– А я не о грустном рассказываю, – улыбнулась Марго, – а о поучительном. Ну что, Ленар, мир? Не сердишься больше?

– Да ну вас! – Юноша смущенно отвернулся. – С вами спорить невозможно, вы кого угодно переспорите со своим Конфуцием."

"– А ты с нами, стариками, и не спорь, – сказал Борис Леонидович, – ты с нами просто дружи, толку больше будет.

Ленар, как ни противился сам себе, но все-таки улыбнулся.

По дороге домой он думал о том, что после встречи с Марго и Борисом постепенно начали изменяться его представления о москвичах. Москва – это не молох. Конечно, это сложный город, большой, многонаселенный, многонациональный. Город, в котором делается большая политика и крутятся большие деньги, и это, конечно же, невозможно без грязи и подлости, но все равно всё в конечном итоге упирается в личность конкретного человека. Подонок и в провинции останется подонком, а порядочный человек и в столице будет таковым. И далеко не все москвичи – зажравшиеся «новые русские», которые стоят стеной, чтобы не дать пробиться талантливым провинциалам.