Бой тигров в долине. Том 1

Ну вот просто откровенно не хотелось. Придется сказать правду, если эти старики ее сами не увидели. Но как же можно было не увидеть его помятое небритое лицо и воспаленные глаза? Чудеса, право слово!

– Вы не понимаете, к кому пришли, – негромко и неторопливо, даже как-то обреченно произнес он. – Я в плохом состоянии и не гожусь для того, чтобы оказаться вам полезным. Вы сами видите, что со мной происходит, да и Нонна Станиславовна наверняка вас просветила. Найдите кого-нибудь повеселее и пободрее, от него будет больше толку, чем от меня.

Он бросил выразительный взгляд на пустые бутылки, нахально торчащие из всех углов и закоулков. Вот и правильно, что не стал приводить помещение в порядок, в который раз подумал адвокат, пусть следы его чудесного образа жизни сослужат свою службу.

Маргарита Михайловна вздохнула и легонько тронула Виталия за рукав толстого вязаного свитера. В доме было натоплено и даже жарковато, но Кирган одевался тепло, потому что его все время познабливало, весь последний год он ощущал неведомо откуда тянущийся холод, словно широкая плоская струя ледяного воздуха дула откуда-то справа из неведомо откуда взявшейся прорехи. Раньше такого не бывало, а вот после ТОГО – началось…

– Я не знаю, каковы ваши личные обстоятельства, – зажурчал ее хрустальный прохладный голосок, – которые довели вас до такого, но догадываюсь, что они очень тяжелы. Возьмите себя в руки, потому что, как бы ни были они тяжелы, нельзя ни слишком радоваться, ни слишком печалиться. Это неправильно и неумно.

Кирган не понял ни слова из того, что сказала эта маленькая худенькая пожилая дама. Как это: нельзя слишком радоваться? И как же не печалиться?

– Человек во всем должен придерживаться середины, – продолжала она, – он не должен иметь ни чрезмерной злобы, ни чрезмерной любви, не должен слишком предаваться печали, ни восторгаться от радости – одним словом, в нем должно быть полнейшее отсутствие крайностей и увлечений. В этом заключается основное правило личной нравственности. Конфуций сказал: «Переходить должную границу то же, что не доходить до нее».

– А все остальное кто сказал? – недовольно спросил Кирган.

Недовольство его было вызвано исключительно тем, что мысль показалась ему бредовой и неправильной. Разве это плохо, когда много любви? Пусть даже чрезмерно много. Любовь не может быть избыточной, чем ее больше – тем лучше. И только после ТОГО он начал понимать, как много значит для него любовь окружающих, как он привык чувствовать ее согревающее тепло, привык опираться на нее и знать, что она окутает его непробиваемым коконом, сквозь который не проникнет ни одно плохое событие и ни одна злая мысль не сможет его ранить.