Боярская честь

Прислуга приняла от нас коней, мы занесли вещи в комнату и спустились в трапезную. Народу было немного — степенные купцы за столом, за другим — люд явно мастерового вида. В углу уже сидел молодой нахал с тремя своими слугами. Мы с Федькой уселись подальше от них. Ссоры мне ни к чему, но обиды спускать я не намерен.

Мы заказали еду, а пока половой принёс нам кувшин пива и карасей, жаренных в сметане. В углу сразу же заказали несколько кувшинов вина. Ему только вина и не хватало — и так заносчив и задирчив сверх меры.

Слуга принёс нам гречневой каши, жареную курицу, всё поставил на стол и опрометью бросился за пряженцами с квасом. Сидевший на краю скамьи один из слуг боярского сына подставил ногу, и половой упал, разбив лицо. Трактирщик неодобрительно покачал головой, но пенять гостям не стал.

Голоса за этим столом звучали всё громче. Сидевшие по соседству мастеровые, явно почуяв сгущавшуюся атмосферу агрессии, быстро расплатились и ушли. Федька тоже было дёрнулся уйти, но я приказал:

— Сиди и ешь спокойно, я боярин, а не смерд.

Сидевшие за столом молодые нахалы стали осмеивать купцов. Пожилой купец возмутился:

— Ты бы уважал мои седины, недоросль.

— Как ты меня назвал, пень трухлявый? — привстал из-за стола боярский сын.

Мне надоело смотреть на выходки пьяной компании. Почему постояльцы должны терпеть поношения? Из оружия у меня был только нож на поясе да кистень в рукаве. С боевым оружием приходить в общественное место было не принято.

Я встал, подошёл к столу забияк.

— Сам извинишься перед купцом или тебя принудить?

— Да кто ты таков? Боярин из худородных, что…

Он не успел договорить. Себя поносить я и раньше не позволял. Я резко выбросил вперёд ребро ладони и ударил его в шею. Нахал обмяк, осел на лавку. Холопы его вскочили, схватились за ножи. Я бросил кистень в ближайшего ко мне холопа, угодив ему в локтевой сустав. Холоп взвыл от боли, уронив нож. Со мной рядом возник Фёдор с ножом в руке. Нас было двое против двоих оставшихся холопов, но за мной — перевес. Я — боярин, пусть и не знатного рода, а он — всего лишь холоп. В любом суде моё слово весомее будет. Да и позиция для драки у них проигрышная — они сидят на лавках за столом, из-за которого ещё выбраться надо, я же — на ногах.

Холопы задвинули ножи в ножны.

— Так, берёте своего недоросля и все — вон с постоялого двора, не то рассержусь, тогда пожалеете. Хозяин! Сколько они задолжали за еду?

Он кивнул на боярского сына:

Холоп открыл поясной кошель, отсчитал хозяину деньги.

— Выводи своих коней, забирай хозяина и катитесь отсюда, куда хотите, чтоб духу вашего здесь не было.

Холопы молча поднялись, подхватили под руки молодого боярина и вывели его из трактира.

Мы уселись за стол, доели и допили. А как же? Нам завтра в седло, чай — не дома, кушать надо.