Боярская честь

Сейчас по делу поедем, а на тебя смотреть нельзя — вытошнит.

Федька ушёл. Заявился он через полчаса, походка была неустойчивой.

— Нет, боярин. — Федька перекрестился. — Ты же пива разрешил, вот на вчерашнее и легло.

Дух от Федьки шёл тяжёлый, выдохнет — муха на лету умрёт. Ну, ничего, сегодня поработает, пропотеет — поймёт, что пить тоже надо умеючи, меру знать.

Мы оседлали лошадей, выехали.

— Куда хоть путь держим, боярин?

— Чего искать будем, вроде поздновато.

— А что ещё в деревне лопатой делать можно?

Федька обиженно замолчал, сопел только.

Доехали до моей земли. Вроде где-то справа пригорок небольшой должен быть. Я вертел головой, пытаясь вспомнить.

— Федь, ты помнишь — о прошлом годе в колодец старый я угодил?

— Как не помнить, как вчера было.

— А то! Вон осины стоят — аккурат за ними. Мы повернули, проехали осины. Да, вроде

здесь со мной случился казус. Я уже перенёс ногу на левое стремя, собираясь спрыгнуть на землю, затем остановился и посмотрел вниз. Вот была бы умора, угоди я в тот же колодец ещё раз.

Мы походили по пригорку, наткнулись на фундамент стоявшего здесь когда-то здания. Начали описывать круги вокруг него, и тут Федька заорал:

Я подошёл к нему — и в самом деле, передо мной зияла дыра колодца. Это был именно он — стены были обложены камнем. Сомнительно, что где-то рядом может быть ещё один такой же.

— Так, Федя. Привязываем верёвку, ты спускаешься, начинаешь копать, а я вытаскиваю мешком землю.

— Боярин, я же больной!

— Сейчас и вылечишься.

— Не дело боевому холопу землю копать, на то смерды есть — вон, деревня рядом.

— Дело тайное, Федя. О том знать никто не должен — даже твои сотоварищи. Понял?

Федька привязал один конец верёвки к камням, другой конец сбросил в колодец, туда же кинул мешок и лопату.

— А может, я буду землю поднимать?

— Это значит — боярин землю копать будет, а ты на ветерке прохлаждаться?

Федька, кряхтя и матерясь сквозь зубы, полез в колодец. Вскоре послышались удары лопаты о землю, потом верёвка дёрнулась:

Я потянул за верёвку. Ого, он что — полтонны туда нагрузил? Я еле вытянул почти полный мешок. Да в нём верных полцентнера будет, если не больше. Я с трудом оттащил его к развалинам, высыпал. У колодца высыпать не стал: вдруг интересно прохожим будет — чего это тут куча свежей земли лежит? Сбросил пустой мешок Фёдору:

— Сыпь поменьше — по половине мешка.

— Как скажешь, боярин.

Мы работали без перерыва часа два, потом я решил, что нам обоим необходим короткий отдых. Федька выбрался из колодца мокрым от пота:

— Дышать нечем, боярин, хоть воздуха свежего глотну.

Он повалился на траву, отдышался.

— А глубоко ли копать будем, боярин?

— Сажени четыре ещё.

Федька аж подскочил.

— Четыре сажени? Я же умру!

— Сам не знаю, там видно будет.