Боярин

Давид вытянулся в струнку, стараясь лишний раз не дышать.

– Что ты там говорил? – каган взглянул на воина сверху вниз.

– Стадо архаров… – пробормотал Давид.

– Нет, – отмахнулся Иосиф, – не про козлов. Про следопытов…

– Они… выследили… – растерялся воин.

– Ты сказал – твои следопыты?

– Да, – кивнул Давид, и ему почему-то захотелось втянуть голову в плечи.

– Это не твои, – тихо прошептал каган, – это мои следопыты. – Он мгновение помолчал, а потом сорвался на крик: – Это мои следопыты! И ты тоже мой! И все здесь мое! Это моя земля, а я этой земли владетель! Понял?! – И залепил Давиду звонкую пощечину.

На щеке воина пунцово вспыхнул отпечаток кагановой ладони, он испуганно взглянул на старика, затем поспешно опустил голову, а потом бросился на колени и прижался лбом к сапогу Иосифа.

«Ну вот, – подумал каган, – и этот туда же…» – а вслух сказал примирительно:

– Ладно. Это я так… устал… – Он потер отбитыми пальцами веки и добавил: – Ступай, лошадей готовь.

– Прости, каган, – Давид осторожно коснулся губами носка расшитого каганова сапога.

– Ступай, говорю, – вздохнул Иосиф и брезгливо отдернул ногу.

– Надоело… – вздохнул каган, как только Давид оставил его одного, и зло смахнул чашу со стола.

Жалобно звякнуло серебро об пол, и в огне очага зашипели капли дорогого хиосского вина.

Осторожно ступая тонкими стройными ногами по горной тропе, каганов конь с бережностью нес седока. Иосиф подремывал, покачиваясь в седле. Он не боялся упасть на землю. Каган доверял своему коню, ведь должен же он был хоть кому-нибудь доверять.

Но внезапно копыта коня заскользили по гладким камням, и это вырвало Иосифа из дремы. Каган подобрал повод и оглянулся на Давида:

– Здесь, рядом, – поспешно ответил телохранитель. – За тем валуном, – указал он рукой, – тропа вниз пойдет, а там река.

Давид не соврал. Вскоре показался широкий уступ, ступенями спускавшийся к быстрой и шумной горной речушке. На берегу мутного потока охотники спешно готовили охотничий лагерь. Ставили палатки, натягивали небольшой шелковый шатер, торопились, чтобы успеть к приезду кагана. Посреди лагеря горел костер. Над костром, на длинном вертеле, жарилась баранья туша. Вокруг нее суетился дородный кухарь. Он проворачивал вертел, подрумянивая баранину, изредка острым ножом срезал тонкие ломтики мяса, отправлял их в рот и довольно цокал языком.

– Ну, вот… – проворчал Иосиф. – Еще дичины не добыли, а уже жарят.

– Так ведь с дороги подкрепиться не помешает, – Давид отогнал назойливую муху, норовившую усесться на взмокший лоб. – И потом, охота только завтра…

– А это кто таков? – каган на кухаря пальцем показал.

– Из местных он, – ответил телохранитель.

– Нет, – покачал головой Давид.