Боярин

Может, потому, что я колодой бессловесной перед ним лежал, и хотел не хотел, а выслушивал. А может, просто накипело у мужика, а поделиться не с кем. Вот он мне все и выложил.

А потом проэдр Феофано помянул. Упрашивал, чтобы я о том, что здесь со мной приключилось, особо не переживал, прощения за девку просил. Молил, чтобы зла я на нее не держал.

Между тем зелье власть надо мной теряло. Сначала пальцы меня слушаться стали, а потом и к телу чувства вернулись.

– Кто она? – спросил я проэдра, как только смог говорить.

– Боль моя, – ответил Анастасий и отвернулся.

Солнце еще не взошло, когда мы с ним у ворот монастыря простились. Снял я с шеи бляху с двуглавым орлом, ему протянул.

– Оставь себе, – сказал проэдр. – Может, пригодится еще.

– Не больно-то защита твоя помогает, – усмехнулся я, вспомнив, сколько мне за прошедший день пережить пришлось. – Мои обереги надежней, – коснулся я цепочки, что Любава мне в дорогу заговорила и на шею повесила.

– Как знаешь, – пожал он плечами.

– Как знаю, – согласился я.

Пожали мы с проэдром друг другу руки, как это у ромеев заведено, и разошлись. И не знал я тогда, что в следующий раз мы встретимся при таких страшных обстоятельствах, что и вспоминать не хочется.

Жара в тот день стояла невыносимой. Сидя в тени, под просторным навесом ярка зеленого шелка, обмахиваясь расшитой ширинкой и попивая из заздравной чаши холодный квас, я очень жалел бедолаг-ратников, которые, обливаясь потом, стройными рядами вышагивали перед нами. Закованные с ног до головы в блестящую броню, с большими прямоугольными щитами, с длинными копьями и тяжелыми шеломами, украшенными конскими хвостами, воины слаженно стучали сандалиями по вымощенной серым булыжником мостовой и упорно двигались мимо нас, стараясь сохранить равнение в рядах.

– Силища-то какая, – удрученно прошептала Ольга и промокнула платочком капельки пота, проступившие на лбу.

– Да-а… – протянул Претич и почесал гладко выбритый затылок. – Ежели василис пожелает, то эти воины нас шеломами своими закидать могут. Уж полдень скоро, а они все идут и идут.

– Не переживай ты так, – успокоил я Претича. – Отсюда они до Киева не докинут, а ближе подойти не смогут.

– Почему? – удивился тот.

– Или тебе в глаз соринка попала? – вопросом на вопрос ответил я. – Мы с раннего утра за этим шествием наблюдаем, а ты все разглядеть не можешь, что сверху ратники царьградские железом прикрыты, а снизу у них ноги голые да сандалии ременные. Не приучены они порты таскать, варварской одежей считают. Оттого путь этим воякам к нам заказан. Хотел бы я на них поглядеть, когда они с голой задницей по нашим сугробам скакать станут.

Засмеялась княгиня, представила, видимо, как эти стройные ряды по нашим лесам шагают.