Боярин

Тот в ответ кивнул и сказал:

– Анастасий, ты был верным слугой моему отцу, но теперь настало время, когда империи нужны перемены. – Он немного помолчал и повторил со значением: – Большие перемены…

– Не будем ходить вокруг да около, – Феофано перебила мужа, встала с его колен, подошла к проэдру и пристально посмотрела на него. – Роману пора стать правителем империи. Он уже достаточно взрослый, чтобы взвалить на себя ответственность за судьбу государства.

– Это так, однако… – попытался возразить Анастасий, – мне кажется, не стоит торопить время. Наступит день, и Константин сам отдаст бразды правления в руки сына…

– Вздор, – Феофано отмахнулась от проэдра, словно от мухи. – Сколько можно ждать? Роман уже достиг совершеннолетия, и папаше пора поделиться с ним властью…

– Но, Феофано… – подал голос Роман, только жена остановила и его:

– Я прекрасно знаю, что пока жив император Константин…

– Да продлит Господь его годы, – поспешно проговорил Анастасий.

– Еще чего! – Она сорвалась на крик. – Старик достаточно повластвовал, пора и посторониться.

– О чем ты? – взмолился проэдр.

– А ты еще не понял, дядюшка? – Девка звонко рассмеялась и подмигнула Анастасию. – Мы хотим убить Константина.

– И сделаешь это ты! – настойчиво сказала Феофано. – Только тебе он доверяет полностью. Проэдру империи ничего не стоит пронести нож в его покои и, когда он не будет ожидать… – Она мечтательно подняла глаза к потолку, и губы ее скривились в хищной улыбке.

– Нет! – замотал головой Анастасий. – Я не могу!

– И тогда в империи останется только один император – Роман II. Ты, мой любимый! – Она упала на колени перед мужем, склонила голову и принялась страстно целовать носки красных сапог супруга.

– Да! – воскликнул Роман. – Да! Да!

– Но даже думать об этом невозможно! Неужто Роман возьмет на себя тяжкий грех отцеубийства? – Анастасию захотелось уйти, убежать, спрятаться в любимой библиотеке или закрыться в своих апартаментах, сказаться больным или вовсе мертвым, лишь бы оказаться подальше отсюда, подальше от заговора и крови.

– Тебе ли, старый плут, вспоминать о грехе! – зло взглянула на него Феофано. – Или забыл, как ты лишил невинности маленькую наивную девочку? И когда?! В канун Светлого Воскресения!

– Невинности? – Анастасий не сдержал смеха.

Словно разъяренная львица, Феофано подскочила к проэдру, замахнулась на него кулачком, но сдержалась и лишь топнула ногой.

– Не сметь! – зло сказала она. – Не сметь смеяться!

– Милая… – Роман испуганно втянул голову в плечи.

– Вот что, дядюшка, – женщина перешла на зловещий шепот. – Мы даем тебе ровно день на размышление. Завтра ты должен прийти и рассказать нам, как ты собираешься убить императора Константина.