Боярин

 – Ты же тогда дюже злилась, вот я убрал рогач, чтоб под горячую руку не подвернулся…

– А как же мне не злиться, коли ты чуть живой домой приполз? – взбеленилась Велизара.

– Но я же тебе говорил, что у Богомяка-коваля помины были.

– Вечно у тебя то свадьбы, то помины… – проворчала баба, а потом поклонилась Любаве: – Спасибо, Любавушка. А ты, – сказала она мужу, – как с капища вернемся, в крапиву полезешь.

– Ведьма… – услышал я тихий шепот Томилы.

– А вот и Вещуна несут, – Дарена сказала и вперед подалась.

Один из младших ведунов передал Звенемиру что-то, завернутое в расшитый оберегами плат. Принял старик сверток, высоко над головой его поднял.

– Радуйтесь, люди, – сказал громко. – Пришел посланец от Купалы-мученика, весточку принес.

– Пусть говорит! – едино выдохнул народ.

Медленно ведун стал разворачивать плат. Одну полу откинул, затем вторую в сторонку отложил. Вытащил на свет большого красного петуха, покрутил его, а потом голову кочета под крыло засунул и на краду птицу положил. Дернул петух ногой и затих. И все вокруг замолкли.

– Ко-ко-ко-ко, – позвал ведун Вещуна.

Тот полежал немного, голову из-под крыла выпростал, огляделся и на ноги встал.

– Ко-ко-ко-ко, – ответил он Звенемиру.

– Ишь, разговаривает, – сказал Кветан, но Томила его за рукав дернула:

– Ко-ко-ко-ко, – вновь ведун голос подал и кончиком пальца по зерну постучал.

Важно петух по краде прошелся, нагнулся и зернышко клюнул. Затем лапой косточки разгреб и снова клюнул. Подождал немного, крыльями хлопнул, распушился, задрал клюв кверху и заголосил.

– Слово сказано! – воскликнул Звенемир, петуха схватил и быстро голову ему оторвал.

Брызнула кровь из петушиного горла, краду залила. Затрепетал петух, в судороге забился, а ведун его на землю бросил да свистнул громко. Вскочила на ноги птица обезглавленная и по требищу побежала. Народ перед ней расступается, точно от огня шарахается. Людей в капище видимо-невидимо собралось, потому и давка небольшая получилась. Какую-то бабу завалили да топтать начали. Завопила она, заругалась на обидчиков.

Пробежала птица, упала на бок, когтями по земле заелозила, дернулась и застыла в смертном оцепенении.

– Ой, люди добрые, чего же это деется?! – взвыл какой-то полоумный.

– Ну, вот. Кажется, началось, – шепнула мне Любава и начала пробираться сквозь толпу к упавшему петуху.

– Глушила, – окликнул я молотобойца.

– Угу, – кивнул тот и бочком стал протискиваться вслед за Любавой.

– Ты куда это? – нахмурилась Велизара.

– Да не гоношись ты так, – сказал ей Кветан, отправляясь вслед за молотобойцем. – Мы сейчас быстренько, а вы пока с Томилой посудачьте.

Раздался народ по сторонам, сгрудился вокруг птичьего трупика, передние на задних спинами надавили.