Боярич

Это я не о тебе, а о тех самых подчиненных, – после недолгого молчания проговорил мой бывший тренер и окинул стол ищущим взглядом. Правильно его поняв, я хмыкнул и, прогулявшись до холодильника, поставил перед Гдовицким запечатанную бутылку водки и стопку. Отвернул крышку, налил до краев стограммовый стаканчик и пальцем подвинул его ближе к гостю.

Тот задумчиво взглянул на меня, потом на бутылку, перевел взгляд на стопку и, махнув рукой, закинул содержимое стограммовки в рот. Закусил мясным пирожком, отодвинул в сторону опустевшую стопку и кивнул на бутылку.

– Тебе не рановато ли, Кирилл? – поинтересовался Гдовицкой.

– Так я ее и не пью. Это для протирки…

– Чего? – не понял гость.

– Оптических осей, – ухмыльнулся я, но заметив, как нахмурился мой бывший тренер, поспешил его успокоить: – Окна я ею мыл. Лучше любого моющего средства… и дешевле. Вот, после уборки одна бутылка осталась. Не выкидывать же?

– Ш-шутник, чтоб тебя, – проворчал Гдовицкой и, покосившись на предмет разговора, махнул рукой. – Ладно. Верю. Убирай ее с глаз моих. Тебе все одно рано, а я один не пью… да и за рулем сегодня. Нет, но каковы мерзавцы, а?! Ведь просил же – аккуратно, незаметно… «Будет сделано, Владимир Александрович… невидимками будем, Владимир Александрович… никто-ничего…» Тьфу! Бестолочи.

– Вот кстати, а зачем вообще их ко мне приставили, а? Неужто дед с дядькой потребовали?

– Ну, не то чтобы потребовали… – вздохнул Гдовицкой. – Скорее, намекнули. Да и я за тебя переживал. Вот и… а, чего уж теперь. Извини, Кирилл. Завтра же их отзову.

– Так они мне вроде бы и не мешают… особо. – «Пока», – добавил я про себя, но словам начальника СБ откровенно порадовался. Все-таки слежка, даже такая топорная, спокойствия не добавляет. Да и мало ли чего они там «наподсматривают»… Впрочем, слова Гдовицкого не повод расслабляться. То, что он собирается отозвать этих наблюдателей, вовсе не говорит о том, что вместо них не будут применены иные, более незаметные способы наблюдения… Я бросил взгляд на браслет, который как раз замерцал руной вызова, и, отметив про себя необходимость заменить устройство, ответил на звонок.

Развернувшийся экран продемонстрировал две надменные, но симпатичные мордашки моих двоюродных сестер…

– Ты куда сбежал, мелкий? – Лина, как всегда, олицетворение терпения и вежливости.

– А что, вы успели соскучиться по тумакам? – удивленно протянул я, одновременно состроив извиняющееся выражение лица для Гдовицкого.

– Хам, – фыркнула неугомонная Линка, но тут же получила толчок локтем под ребро от сестры.

– Извини ее, Кирилл. Мы только хотим узнать, когда начнутся наши занятия.