Боярич

Да, преображенцев просто не допустили до пострадавших, и единственным источником информации… очень скудным, точнее, крайне не желающим делиться сведениями, послужил начальник особого отдела полка бронеходчиков. Но главное выудить из него удалось. Освобождение заложников не было операцией самих гвардейцев. Нет, поезд им чуть ли не подали на блюдечке с голубой каемочкой. Точнее, подал… некий неизвестный, в одиночку перемолотивший два десятка человек охраны, не оставив при этом ни единого следа стихийных техник.

Нет, конечно, возможны и другие варианты, но… вряд ли Кирилл мог быть одним из заложников. Хотя эта версия неплохо ложится в историю его исчезновения после той приснопамятной дуэли, но… она, версия в смысле, выпадает из логики действия мятежников. Собирать полный поезд девок и запихнуть вместе с ними единственного парня – хм… вряд ли. Очень маловероятно. Есть, конечно, еще вариант полной непричастности Кирилла к истории с заложниками, но тут уж против выступает интуиция самого Вербицкого. Ну, не бывает таких совпадений! Как говорил один умный человек, «один раз – случайность, два раза – совпадение, три – закономерность».

Посверлив взглядом текст доклада, Анатолий Семенович фыркнул и, свернув экран вычислителя, взял в руки рацию. А собственно, чего гадать, если есть возможность спросить самого Кирилла, благо он сейчас в гостиной с Машей воркует?

Кто бы знал, что Вербицкий получит информацию о том поезде, хм… Все-таки заложники не входят в компетенцию Пятого стола. Хотя если предположить наличие в этой истории следов приказных… Да к черту! Не моя проблема. Ну а то, что Анатолий Семенович догадался о моем участии в освобождении пленников, мне ничем не грозит. Теперь, по крайней мере.

– Ты решил выйти из тени, а? – толкнул меня в плечо Хромов, когда по возвращении я рассказал ему о беседе с Вербицкими. – И почему именно сейчас?

– Можно сказать и так, – кивнул я и пояснил: – А потому что при царящем в городе бардаке до меня никому не будет дела. Других проблем навалом. А когда с ними разгребутся, будет уже поздно. Полтысячи должников из бояр и детей боярских – это совсем не та сила, с которой захочет столкнуться даже самый мощный владетельный род.

– Логично, – протянул Аристарх, рассматривая меня изучающим взглядом, словно впервые увидел. – Но почему Вербицкий?

– У меня с ним договор, и договор важный. Не сообщи я Анатолию Семеновичу этой информации – при ее раскрытии появилась бы большая вероятность разрыва нашего союза… Ну, а кроме того, кто может лучше него донести до излишне рьяных «охотников за умами» из стана защитников трона о нежелательности охоты на меня?

– Хм… как насчет цесаревича? – чуть помедлив, осведомился Хромов.