Боярич

Мне известно решительно все, что происходит в моей гимназии. И мне совершенно точно не нужны ученики, превращающие учебный процесс в балаган! Молчите, Кирилл Николаевич. Молчите, я знаю все ваши возражения наизусть. Меня не интересуют справки домашнего врача Бестужевых. Да даже наследники боярских родов не смеют так нагло пользоваться своим положением, как вы, молодой человек. Тем более что как раз вы-то ни на какое положение рассчитывать и не можете. Или вы решили, что грядущая женитьба на дочери боярина Бестужева делает вас ровней именитым? Так вот нет, Кирилл Николаевич. Вы мещанин, и потолок ваш – боярский сын. А посему извольте убрать это скучающее выражение с вашей физиономии и примите наказание, как должно…

Хм, чего-то в этом роде стоило ожидать… Правда, формулировочки у господина директора… на грани хамства. Ну ничего, я тоже так умею.

– Смиренному слуге сильных мира сего… вы ведь это хотели сказать, господин директор? – Я улыбнулся и, демонстративно закинув ногу на ногу, продолжил. – Может быть, вы и правы… в чем-то. Но прошу вас, давайте будем считать, что вы высказали все, что хотели, о своем отношении к «этому ужасному выскочке Николаеву», и перейдем наконец к тому вопросу, ради которого вы меня вызвали… И покороче, пожалуйста, а то у меня через пять минут начнется урок. Не хотелось бы опаздывать.

Честное слово, вот с кем другим я бы не рискнул зарядить такую длинную фразу. Но «учительская» привычка директора выслушивать ответы до конца позволила мне беспрепятственно завершить свой пассаж… О, сколько было криков! Какие эпитеты, сравнения и гиперболы использовал мой внезапно раздухарившийся собеседник. Это просто песня. Он так живо и образно говорил, что я аж заслушался. Ну а итогом этого концерта, как я и подозревал, стал документ о моем отчислении, оформленный, кстати, вчерашним днем.

Собственно, придя именно к такому заключению во время первой тирады директора, я и не стал изображать из себя пай-мальчика. А зачем? Если решение уже принято и бумаги подписаны, то все мои попытки предстать белым и пушистым заранее обречены на провал. Бессмысленны. А раз так, то зачем терять время? Нет, возможность какого-нибудь другого исхода вроде «последнего китайского предупреждения» я тоже рассмотрел… и признал его маловероятным.

– Благодарю за то, что уделили мне время, господин директор, – произнес я, поднимаясь с кресла, когда мой собеседник окончательно выдохся и швырнул по столу бумагу об отчислении. Еще раз окинув взглядом полученный документ, я хмыкнул и, небрежно свернув его, положил в карман куртки, после чего потопал к выходу, но замер на полдороге и обернулся к провожающему меня злым взглядом директору.