Боярич

 – Ну, а кроме того, зачем плодить врагов, если есть возможность обзавестись друзьями? Где мне расписаться кровью, Анатолий Семенович?

– Р-ра! – Полковник взвился над столом и, хлопнув по кнопке селектора, буквально прорычал в него, что абсолютно не вязалось с расплывшейся на лице улыбкой. – Саня, Марию сюда, немедленно!

Надо отдать должное девушке, слова отца о будущем учителе ее еще не существующего даже в проекте ребенка Мария встретила стоически. Внешне. Потому как Эфир все-таки дрогнул от ее смущения.

– Учителем… ага. Уже хорошо, – вздохнув, задумчиво проговорила девушка, и взгляд ее неуловимо изменился.

– Но-но! За избыток кальция в организме Ольга нас обоих на электрический стул пристроит, – фыркнул я, распознав засветившие Эфир эмоции. – А близняшки еще и помогут зафиксировать, чтоб не дергались.

– Э-э… – Лицо девушки приняло недоуменное выражение. – А ты с ними что… тоже?..

Это называется фейспалм!

– И ты туда же?! – Это был стон души, честное слово!

– А, значит, правду про вас в гимназии говорят, – торжествующе провозгласила Мария под изумленным взглядом своего отца. Да чтоб его!

– Маша, предупреждаю, еще хоть одно слово этого бреда – и учителем твоих детей мне не стать никогда в жизни, – со свистом выпустив воздух через сжатые челюсти, процедил я. – У покойников детей не бывает, знаешь ли.

– Да ладно-ладно… – фыркнула улыбающаяся Вербицкая. – Не буду я разбалтывать твои маленькие тайны.

– Кажется, я зря тогда спас тебя от близняшек, – кое-как успокоившись, проговорил я. И на этот раз Мария промолчала. Слава богу.

– Вы закончили пикировку, надеюсь? – осведомился Вербицкий и, вперив изрядно похолодевший взгляд в дочь, отчеканил: – Подобное отношение к будущему регенту наследника Вербицких-Скуратовых, кровному родичу и будущему главе союзного рода Николаевых-Скуратовых, недопустимо. Я ясно выразился, Мария?

– Да, отец. – Улыбка нашей классной «звезды» поблекла.

– Не надо так строго, Анатолий Семенович, – я покачал головой. – Мы не на приеме, а там Мария Анатольевна просто не унизится настолько, чтобы вести себя подобным образом.

– Я… Извини, Кирилл, – после недолгого молчания проговорила Вербицкая. – Это больше не повторится.

– Очень надеюсь. Не хотелось бы вновь включать в воспитательный процесс розги. Мне казалось, мы прошли этот этап еще три года назад, – вместо меня ответил полковник и, убедившись, что дочь всем своим видом являет одно сплошное раскаянье, довольно кивнул. – Ладно. С этим разобрались. А теперь, Маша, что у нас с ужином?

– Матушка сказала, чтобы через полчаса мы были в столовой.

– Замечательно. Тогда неси кофе и коньяк. Как раз успеем чуть-чуть отпраздновать, – покосившись на меня, проговорил Вербицкий.