Боярич

Моих собственных умений и лунного света, льющегося в окно, оказалось вполне достаточно, чтобы рассмотреть наряженную в полупрозрачное нечто гостью. Как там… «Обходя окрестности Онежского озера, отец Онуфрий обнаружил обнаженную Ольгу…» Твою дивизию, ну за что?!! Чертовы гормоны, чертовы евгеники… арргх!

– Девушка, если ты сейчас не исчезнешь из моей комнаты, одной девушкой на свете станет меньше. Это я тебе могу пообещать, – прикрыв глаза и пытаясь избавиться от продолжающей маячить перед мысленным взором соблазнительной картинки, тихо проговорил я. Р-родители-экспериментаторы, чтоб им… ну мамы, ну подсуропили!

– Ты меня убьешь? – так же тихо поинтересовалась Ольга. Вот только тон… и направление движения как-то не соответствовали предположению. Ей бы к двери податься…

– Это заразно, – констатировал я, все еще стараясь избавиться от сладкого видения под закрытыми веками. Безуспешно, разумеется.

– Что именно? – А вот теперь в голосе нареченной явно послышалось любопытство.

– Дурость женская, обыкновенная. Судя по всему, она передается воздушно-капельным путем, и ты ею заразилась. От Линки, должно быть.

– Что?! – Кхм, кажется, я что-то не то сказал. Или меня не так поняли… Впрочем, разбираться буду потом. А пока…

Рывком переместившись за спину уже приготовившейся к удару Ольги, я мысленно перекрестился и… сжал ее в объятьях, пока нареченная не разнесла комнату к чертям… Один раз такой фокус мне уже удался, так почему бы и не повторить?

Кипевший вокруг девушки Эфир неохотно улегся, но не успел я перевести дух, как входная дверь буквально впечаталась в стену, а в проеме возникла массивная фигура Хромова.

– Ох. Прошу прощения, я подумал… впрочем, не суть важно, – рассмотрев Ольгу в моих объятиях, прогудел гвардеец и, заговорщицки мне подмигнув, исчез, словно его и не было. И только тут я понял, что нареченная уже не прижимается ко мне спиной и… тем, что ниже, а, неведомым образом развернувшись в кольце рук, внимательно смотрит мне в глаза.

– Я поговорю с тобой о Малине Федоровне… утром, – тихонько проговорила Оля, прижимаясь ко мне… И, честно, я даже возражать не стал. Ни о времени, ни о теме. Не до того…

И черт с ним, со сном, на пенсии отосплюсь!

Валентин Эдуардович Бестужев перечитал записку, оставленную ему сбежавшей дочерью, после чего активировал браслет и заново прочел присланное утром письмо от Хромова. Прикрыл глаза, вздохнул и… ухмыльнулся.

– Всех обошла. Все споры разом… Но бедный Кирилл. Ему же теперь от разъяренных ухажеров отбиваться и отбиваться. Впрочем… – вспомнив короткий рассказ гвардейца о способностях бывшего Громова, Бестужев хмыкнул. – Большой вопрос, кому в действительности нужно сочувствовать. Ему или его будущим противникам.