Боярич

Стоящую рядом Милу только обдало ветерком, когда мелкий вдруг странно дернулся и разъяренная сестра упала наземь, словно подрубленная.

– Хм… – покосившись на ворочающуюся в пыли сестренку, безуспешно пытающуюся встать на четвереньки, Мила отступила на шаг от Кирилла, оценивающе поглядывающего на нее снизу вверх, и, прочистив горло, спросила: – Братец, тебя разве не учили, что девушек бить нельзя?

– Девушек? – в деланом удивлении приподнял бровь мелкий и демонстративно огляделся. – Я, знаешь ли, такой консерватор, всегда считал, что девушки – это такие существа в платьицах. Добрые, отзывчивые, нежные… Их нужно защищать, да… А здесь я таких объектов не наблюдаю. Зато вижу двух совершенно охреневших от собственной крутизны и безнаказанности воев, напрочь забывших о главном принципе одаренных: «На всякую силу найдется бо́льшая сила»…

– Не поняла… это ты сейчас на что намекаешь? Что мы уже не девушки?! – Щеки Милы моментально полыхнули алым, а глаза зло прищурились. Хоть она и отличалась от сестры большей выдержкой, но и ее терпение имело свой предел, и мелкий, кажется, только что его перешел.

– Я же говорю: дуры и есть. Никого кроме себя не слышите, ничего понимать не желаете… Ох, и наплачутся же с вами мужья… – не обращая никакого внимания на окруживший Милу кокон силы, блистающий огненными сполохами, вздохнул Кирилл. Покрутил в руке потухший бычок, спрятал его в карман и, выудив другую сигарету, естественным, словно бы уже многократно проделанным жестом прикурил ее от огненных разводов, скользящих вокруг Милы.

От такой неописуемой наглости девушка совершенно растерялась, и кокон рассеялся в воздухе, словно его и не было.

– По-моему, пребывание в медбоксе разрушающе подействовало на твои мозги, – прикусив губу, сделала вывод Мила и, коротко глянув на застонавшую сестру, бросилась помогать ей подняться на ноги…

Не тут-то было. Стоило Миле помочь сестре подняться на ноги, как мелкий вскочил с бревна и, неожиданно быстро сформировав эфирную технику, прошелся по Лине «диагностом». После чего удовлетворенно кивнул и… споро усадил обеих близняшек на только что освобожденное им место.

– Знаешь, мелочь, не тебе судить о наших будущих мужьях, – неожиданно спокойно заметила Лина, с трудом устроившись так, чтобы не тревожить ушибленных ребер.

– Что совершенно не мешает мне им сочувствовать. Можешь считать это пресловутой мужской солидарностью, – фыркнул Кирилл.

– Не думаю, что род устроят зятья-слабаки или тряпки, – тихо проговорила в ответ Мила.

– Тогда я буду сочувствовать вам, – растянул мелкий губы в совершенно идиотской улыбке.

– Ч-чего?! – вскинулась было Лина, но тут же зашипела от боли.

– Того.