Боярич

Дожил, уже над собственным огнем контроль теряет!

И все-таки где он ошибся? Или… они? Мог ли предполагать старый недруг и соратник Никита, к чему приведет эта его евгеническая программа? Конечно, если посмотреть на Рюриковичей, становится понятным, что толк в ней есть, но такой скорый прогресс… Кто мог ожидать, что этот бесов ребенок будет так споро расти в умениях? Или это для них нормально? Дьяволово болото! Тридцать лет в комнатных боярах, десять лет кураторства эфирников, и все равно так мало информации! Даже полный состав лиц, входящих в этот их «клуб», и то неизвестен. Только для ока государя, чтоб их…

Громов с силой сжал зубы, и потертый эбонитовый чубук его любимой трубки еле слышно хрустнул. Вот ведь!

Боярин со злостью отбросил треснувшую трубку, и та покатилась по столу, рассыпая вокруг тлеющий табак. Хлопнув ладонью по листу письма-требования, на этот раз едва не занявшемуся от попавшего на него раскаленного пепла, Громов невольно остановил взгляд на строчках, написанных убористым почерком профессионального писца, и заскрежетал зубами… Это не летящий почерк государя, уж его-то Громов знает не хуже собственного. Сколько раз получал эти короткие записки: Зайди… Доложи… Присмотри… А тут! Скользя взглядом по тексту и спотыкаясь о каждый полный холодной вежливости оборот речи, боярин все больше и больше зверел. Кто сказал? Кто посмел?!

«…Приглашается для беседы об опеке над боярским сыном, мастером Эфира Кириллом Николаевым от рода Громова…»

Стук в дверь отвлек боярина от созерцания письма, и он хрипло каркнул:

Створки распахнулись, и в кабинет вошел наследник. Федор Георгиевич улыбнулся отцу и, весело насвистывая, даже не сел, а упал в жалобно скрипнувшее под ним кресло.

– Здравствуй, отец. – Улыбка сына подействовала на боярина как красная тряпка на быка… Ну почти. Довольная физиономия Федора придала ускорение мыслительным способностям Громова-старшего. Шестеренки в его мозгу щелкнули и закрутились.

Веселый вид сына, письмо из государевой канцелярии…

– Ты! – дрожа от бешенства, боярин ткнул в сторону сына пальцем. – Твоих рук дело?!

– Догадался, – совершенно невозмутимо хмыкнул тот и кивнул. – Моих, конечно. Ну, и чуть-чуть Владимира Александровича…

– Гдовицкой, с-сучий сын… Предатель! – Громов-старший грохнул по столу рукой.

– Наоборот. Знаешь, я поражен стойкостью нашего уважаемого начальника службы безопасности не меньше, чем терпением Кирилла… Почти пять лет мучиться от столкновения интересов рода и клуба эфирников, разрываясь между желанием уберечь будущего коллегу и невозможностью нарушить клятву сюзерену… Наверное, если бы не тот бесов артефакт, что использовали мои детки, Володя уже сошел бы с ума.