Боярич

– Ты слышал? – проигнорировав мое приветствие, тихо проговорил Алексей.

– Дяде Федору при мне сообщили. Сочувствую… – коротко ответил я.

– Да что ты… – Алексей осекся и, шумно выдохнув, продолжил уже мягче: – Извини. Кому и понимать, как не тебе. – И тут же сменил тему: – Ты сбежать хочешь?

– Да. – А как еще объяснить мои прыжки в окно? Лучше уж правду сказать.

– Давай подброшу до метро, – неожиданно предложил Алексей и, заметив мой недоуменный взгляд, пояснил: – Не хочу здесь оставаться. Все носятся, суетятся… и каждый норовит со своими соболезнованиями в душу влезть. Достали…

– Буду благодарен, – кивнул я.

До машины Алексея мы добрались без приключений, а на КПП нас даже ни о чем не спросили. Только Гдовицкому доложили… и шлагбаум взвился вверх.

– Что ты там с Линкой сотворил? – поинтересовался Алексей спустя четверть часа полной тишины.

– За длинный язык наказал, – пожал я плечами. – Она по гимназии слухи обо мне распускать начала… мягко говоря, нехорошие. Вот и огребла.

– Понятно, – коротко кивнул в ответ Алексей, не сводя взгляда с дороги. – Доигралась все-таки.

– А тебя это не… хм-м… не раздражает? – спросил я.

Честно говоря, сидя рядом с человеком, матери которого совсем недавно организовал то, что раньше именовалось апоплексическим ударом, я чувствовал себя не в своей тарелке. Неуютно… Не могу сказать, что у меня кошки на душе скребли от осознания совершенного убийства… сколько их за моей спиной… привык. Только тогда была служба, война… И мне не приходилось общаться с родственниками моих противников. А сейчас, глядя на вот этого хмурого семнадцатилетнего пацана, сжимающего рулевое колесо и вперившего взгляд в дорогу, я чувствовал себя… совсем не хорошо. И я действительно сочувствовал Алексею. Да, его мать, мягко говоря, не была образцом добродетели, но ведь это не его вина, правильно? С другой стороны, других вариантов она мне не оставила. Так что… Совесть, к ноге.

Алексей в ответ на мой вопрос только неопределенно дернул плечом.

– Не знаю, Кирилл. Я сейчас вообще ничего не знаю… – Автомобиль резко затормозил и прижался к обочине. Алексей кивнул на вход метро: – Ладно. Выходи, приехали.

– Спасибо за помощь. – Я распахнул дверь и спрыгнул на тротуар.

– Не за что. Похороны послезавтра. Если надумаешь, позвони, я пришлю машину.

Покачав отрицательно головой, я захлопнул дверь, и вездеход Алексея сорвался с места.

Запах гари достиг моего носа раньше, чем глаза увидели снесенные ворота бывшего конного клуба. Я прошел через пустой проем в заборе с покосившимися воротными столбами и, оказавшись во дворе, решительно двинулся в дом. У меня еще будет время оценить весь ущерб.