Поле боя

– Жди, герой… – послышался ее птичий голос.

Ираклий опомнился, протянул руки к небу и… проснулся, все еще продолжая ощущать на губах терпкий мятный вкус ее поцелуя. Полежал немного, расслабляясь и гадая, чем вызван его странный сон с очаровательной женщиной-птицей, пробормотал:

– Снова бабы… нет, полковник, положительно тебе пришла пора обзаводиться семьей. Еще один такой сон – и ты попадешь в психушку…

На самом деле он так не думал, однако сон заставил его проанализировать собственное положение и сделать вывод: естество обманывать и ломать нельзя! Мужчина остается мужчиной лишь в общении с женщиной и обладании женщиной. Все остальное от лукавого. Жить без женщины означает лишать себя половины прелести мира, и даже воевать, восстанавливать справедливость стоит лишь ради любимой женщины. Только вот где ты, любимая женщина? Почему не появляешься? Не птица же Сирин ты в самом деле. Хотя… кто знает? Ведь подала же весточку какая-то колдунья этим сном…

В начале девятого Ираклий заехал к сестре, чтобы узнать о состоянии ее мужа. По словам Валентины, Миша чувствовал себя лучше, однако возле него теперь постоянно находился охранник, выходивший из палаты лишь на время визита жены.

– Что бы это значило? – спросила крупнотелая, большегрудая, с пышными льняными волосами Валентина.

– Обычная мера предосторожности, – успокоил ее Ираклий, хотя сам подумал, что подполковник Калитин не зря поставил возле Болдырева круглосуточный пост, понял, наверное, что угроза жизни капитана существует.

Вернувшись к машине, Ираклий отослал Женю Никитина в офис, чтобы тот сменил дежурных, а сам пешком направился на улицу Кошкина, где начал работу «салон бронемоды» – магазин по продаже бронежилетов и устройств безопасности. Никитин, отвечающий за жизнь начальника Боевого братства, заупрямился было, высказывая сомнения в целесообразности хождения шефа по Бийску без охраны, но Федотов успокоил его, сказав, что не задержится и будет в офисе к десяти часам, и Женя уехал.

В магазине Ираклий действительно пробыл недолго. Поговорил с заведующим Степаном Шкирко, бывшим афганцем, потерявшим левую ногу, примерил новые бронежилеты, партия которых только что прибыла из Барнаула, и не спеша направился к цирку, в полуподвале которого ютилось пока Боевое братство, владеющее двумя компьютерами, факсом, ксероксом и телевизором. Патрон Братства, президент «Горного банка», обещал оборудовать офис по последнему слову техники, однако для этого следовало дождаться сдачи в эксплуатацию бизнес-центра на Старообрядческой улице, где для Братства готовилось отдельное помещение.

Ровно в десять Ираклий вошел во двор цирка через служебные ворота и сразу почувствовал легкое шевеление волос на макушке.