Когда боги смеются

А что, психи, по-твоему, не стремятся к общению, у них друзей нет? Да я тебе тыщу примеров приведу, когда психи стараются свою искаженную реальность навязать всем подряд, и письма пишут в газеты, и к прохожим пристают со своими бреднями. Им тоже хочется поделиться своими соображениями. Нет, ты меня не убедила.

- А исторические примеры тебя тоже не убеждают? Ты вспомни, сколько раз мы имели дело с маньяками-убийцами, и ни один из них, между прочим, не испытывал потребности кому-то рассказывать о своих подвигах. Ни у одного из них не было друзей-приятелей, ни один из них не делился своими впечатлениями и переживаниями после очередного убийства. Они даже дневники не ведут, потому что у них нет необходимости создавать вторую, удобную им реальность. У них реальность одна, одномерная и абсолютно правильная. На их взгляд, конечно. Они убивают, потому что ТАК НАДО, и никаких угрызений совести и сомнений в своей правоте нет и быть не может. А что касается тех сумасшедших, о которых ты только что говорил, так они не сочувствия ищут и не общения, они пытаются навязать нам свою реальность, потому что верят в нее и считают, что и все остальные должны верить. Они хотят спасти общество от катастрофы, от излучений там каких-нибудь или от преступных опытов. Другое дело, что реальность эта бредовая, но она у них одна, и им не нужно создавать другую, чтобы лучше выглядеть в собственных глазах или в глазах окружающих. Они уверены, что правы, и не нуждаются ни в чьем одобрении. И маньякам-убийцам не нужно одобрения со стороны, они сами себе судьи, сами принимают решения и сами их выполняют. И ни с кем не делятся.

- Да, - кивнул Юра, - насчет исторических примеров ты, пожалуй, права. Вот слушаю тебя и пытаюсь припомнить все наши дела о серийных убийцах. Про них потом всегда говорят: ""замкнутый, скрытный, ни с кем близко не сходился"". Ладно, будем считать, что я тебе поверил. О, опять шуршит.

- Второй, я Седьмой. Номер третий пробирается ближе к сцене.

- К нему так никто и не подошел?

- Нет, он один.

- Работай, Седьмой. Будет уходить - возьмешь на себя.

- Понял, Второй.

Настя почувствовала, как от долгого сидения в машине затекла спина. Ей захотелось выйти и немного походить.

- Юр, а что, если мы чуть-чуть пройдемся? Сил никаких нет сидеть, кресло уж больно неудобное."

"- Пошли, - охотно согласился Коротков, - я уже давно изнемог в сидячем положении.

- Так сказал бы, - удивилась Настя. - Зачем мучиться?

- Тебе уважение делал. Ты у нас девушка малоподвижная, я думал, тебе в машине сидеть удобнее, чем стоять.

- Удобнее, когда машина хорошая. А в твоей консервной банке...

- Но-но-но, я попрошу без оскорблений.

Юра вышел из машины, держа в руках переговорное устройство, и сладко потянулся, потом несколько раз быстро присел, разминая коленные суставы.