Когда боги смеются

- Я же тебя люблю, - недоумевающе отвечал Игорь на все ее попытки объяснить ему, что ей хочется внимания к себе.

Он действительно любил ее и доказывал это в постели ежедневно на протяжении всех десяти лет. Как женщина она была ему интересна, и интерес этот с годами не только не пропал, но даже обострился. Но ей, Алисе, вовсе не нужен был такой безудержный секс. Низкотемпераментная от природы, она больше всего ценила дружеское общение и готова была в любой момент отказаться от постели взамен возможности поговорить. А Игорь с ней не разговаривал. Он читал газеты, смотрел телевизор или просто думал о своем, уставившись глазами в стену.

Теперь Юлька уже школьница, ей девять лет, и даже о дочери рассказывать стало особо нечего. Принесла две пятерки и четверку, здорова, на следующей неделе родительское собрание. Вот и все. Зачем Алисе такая семейная жизнь? Зачем ей стирать рубашки и готовить обеды для мужчины, который видит в ней только красивое тело и не замечает больше ничего? Это унизительно для нее, ведь она - человек, личность, а не пустое место. Ей холодно в этой семье, холодно и одиноко. Она больше не хочет жить с Игорем, в этом нет смысла.

* * *

- Ты уходишь к кому-то или просто уходишь? - обтекаемо спросил Коротков.

- У меня никого нет. Пока я замужем, я не считаю возможным заводить шашни на стороне, если ты именно это имеешь в виду. Но я уверена, что, когда стану свободной, я эту проблему решу.

Алиса помолчала, разглядывая свои руки, и Настя заметила, что обручального кольца на пальце уже нет.

- Ребята, вы не вините Игоря, он ни в чем не виноват. Он такой, какой есть, и любит меня, как умеет. По-другому он любить не может, он так устроен. Но мне-то, - она подняла на Настю глаза, полные тоски, - мне такая любовь не нужна. Я теперь поняла свою ошибку.

- Какую?"

"- Мне нужно было выходить замуж за человека из своего профессионального круга, тогда ему интересно было бы то же самое, что и мне. Наверное, я такой человек, которому необходимо все рассказывать, всем делиться, искать понимания. Я не могу держать в себе свои мысли и эмоции, мне обязательно нужно их выплескивать, обсуждать, пережевывать. А Игорь совсем другой. У него вообще нет потребности ни с кем делиться, никого выслушивать, он не умеет сочувствовать и сопереживать, он живет сам в себе и не испытывает нужды в общении, а моя болтовня его только раздражает. Мы принципиально не можем быть вместе, потому что устроены так, что противопоказаны друг другу. Но разве в двадцать лет в этом разберешься! В двадцать лет мне казалось, что мы будем жить долго и счастливо, в двадцать пять я начала в этом сомневаться, а в тридцать я уже уверена в том, что рядом друг с другом мы будем только мучиться.

- Ты будешь мучиться, - тоном обвинителя уточнил Коротков.