Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

— А я вот рассчитывала ее расспросить, на каких вороных она сюда приехала. Нутром чую — Зевс постарался! Помешала она ему чем-нибудь!

— Убрать с глаз долой, и пускай там мучается — это больше на женскую месть похоже, — подал голос до сих пор молчавший Лёха. — Как-то не по-мужски так со своей бывшей женщиной обойтись. Даже для Зевса. Не по-божески.

— Уж чья бы корова мычала, — покосился я на черепушку.

— Так я и не бог. И жена моя, не к ночи будет помянута, отнюдь не святая женщина, — заявил Лёха.

— Вообще-то так себе оправдание, — заметил я.

— Ну, как бы там ни было, госпожу-то нашу Деметру громовержец ведь никуда не сослал, — отозвался Самеди. — Хотя насолила она ему побольше остальных. И оставила его так обидно, будто какого-то смертного мужика, и из Верхнего мира сбежала. А когда в царстве Аида заплодоносила любовь, вообще учинила голод, что здорово ударило по репутации Олимпийской семьи…

— Точно! — воскликнула вдруг Деметра, перебивая барона. — Плоды! Как я могла забыть? Даня, я помню, ты укладывал в свою сумку какое-то яблоко. Оно, случайно, не из тех, что выросли на задворках у моего зятя? Ты мне одно такое еще в храм принес!

— Эмм… Да, — ответил я, начиная догадываться о ходе ее мыслей.

— Идеально! Принеси его сюда. Сейчас же. И ножичек прихвати. Это же сильнейший артефакт, просто сумасшедший!..

Сказано — сделано.

Мы с господином дворецким шустрым сайгаком метнулись за фруктом и вскоре вернулись — с крошечным яблочком, ножом и тарелкой."

"Поискав место, куда бы поставить тарелку, Демка сунула ее обратно в руки дворецкому.

— Подержите-ка!

Ловко разделив яблочко на четвертушки, она осторожно запихнула одну из них Фемиде в рот.

— Ну-ка давай, работай! — проговорила она.

И яблочко сработало!

Кожа Фемиды разгладилась, наполнившись сиянием и молодостью. Волосы медленно приобрели рыжевато-русый оттенок, руки стали нежными, как у совсем юной девушки.

Бельский не смог сдержаться и из его груди вырвался возглас, в котором соединились и радость, и изумление.

А потом ресницы Фемиды дрогнули, и богиня медленно открыла глаза.

Старик аж застонал.

Не знаю, был ли он счастлив в этот момент. Или вдруг осознал, что теперь, когда его собственная жизнь подходит к концу, у Фемиды появилось будущее. И в этом ее будущем не окажется места для Станислава Бельского, тринадцатого пророка Эреба.

В любом случае, то ли от радости, то ли от горя скрутило беднягу неслабо.

Прижав руку к груди, он захрипел, хватая широко открытым ртом воздух. Губы посинели, глаза стали круглыми…

Дворецкий среагировал мгновенно.

Он схватил с тарелки четвертушку яблока и под возглас Деметры «Постой!!!» сунул его старику в рот — далеко, аж в самую глотку.

Бельского затрясло. Он закашлялся и захрипел еще сильнее.