Боги, пиво и дурак. Том 8 (СИ)

— Что за хрень ты творишь? Довольно, сгинь!

— А-ааааааа! — ревел Шива, превращаясь из синего бога в фиолетового.

На площади засверкали конструкты. Полыхнул огонь, лизнув мне пятки и опалив левую штанину.

— Твою ж ма-аааать! — выругался я, уже забывая о приличиях.

Мы вошли в штопор, и земля с небом замелькали у меня перед глазами попеременно, вызывая тошноту.

— Никому не атаковать! — прозвенел голос Альбы. — Защитный заслон, сейчас!

И прямо перед нами с Шивой выросла сияющая зеленоватая стена.

С размаху долбанувшись об нее, мы оба рухнули вниз.

Шмяк!

— Даня, я спасу тебя! — раздался голос Оракула.

И я увидел, как он, протянув руки вверх и рванулся к нам. Простыня эпично соскользнула на мостовую, и в этот миг неожиданно крепкие объятия Оракула настигли меня.

— Спокойно, брат, — проговорил он, и щупальца тут же ослабили свою хватку и начали втягиваться обратно мне в грудь. — Успокойся. Все будет хорошо. Все будет…

Мы лежали посреди площади, аккурат между шеренгой чиновников и свитой короля. Вокруг по периметру — парадно сверкающая стража. За огороженной оцеплением серединой бурлило человеческое море.

А на мостовой в свете факелов лежал распластавшийся бог разрушения Шива, в помятой кастрюле на голове и уже без бус. Приглушенно постанывая, он грязно, виртуозно ругался. Прямо не индуистский бог, а русский интеллигент-филолог.

Ощущая спиной каждый камень, я валялся рядом. Мои сапоги красовались на его расстелившейся по каменьям парчовой недоюбке, а сверху, нежно меня приобнимая, лежал, раскинувшись звездочкой, голый Оракул.

Класс!

А потом вокруг стало так тихо, что даже икнуть было страшно.

На нас смотрели все. Мужчины, женщины, боги. Старики и дети. И Стефания тоже смотрела, изумленно вытянув шею и округлив глаза. Гермес беззвучно ржал, вытирая слезы.

И тут в тишине прозвенел счастливый голосок моей кошки

— Это же наш Данечка! Даня вернулся!..

— Как будто это мог быть кто-то другой, — фыркнул Азра с насмешливой улыбкой

— И будет легенды народ наш слагать, как парень один всех заставил посрать, — почти пропел Та’ки, поднимаясь на задние лапы.

— И он не устанет меня удивлять, — не удержавшись от улыбки, в тон ему проговорил Альба, глядя на мое распластанное тело.

Вот жеж блин!..

— Предлагаю сделать вид, что мы его не знаем, — услышал я заговорщицкий шепот Бобра.

Ах ты ж зубастая с-сука!

— Слезь с меня, — просипел я Оракулу.

— Не слезу, — прошептал тот.

— Я сказал, слезь немедленно!

— Но я же голый, — жалобно проговорил тот.

— Да сползай ты, хуже все равно уже не будет! — зашипел я, сталкивая его, наконец, в сторону.

Прикрыв причинное место, он отполз от нас бочком, скрючившись под многочисленными взглядами, как звонарь из Нотр-Дама."

"Кто-то из стражников услужливо набросил на него плащ.