Боги, пиво и дурак. Том 7

Бьешь противника, но боль делится на двоих. Моя рука помнит твое разбитое лицо. Ничего не проходит безнаказанно. Нельзя причинить вред кому-то, не причинив вреда себе.

Я усмехнулся.

— Вообще-то еще как можно. Например, если бить не рукой, а дубиной.

— Но, если бы я взялся за дубину, разве ты не достал бы свой меч?

— Это лишь означает, что нехрен с дубиной в руках приставать к мужику с мечом. Против него надо идти с отрядом других вооруженных мужиков.

— Это еще одна философия, — внимательно глядя на меня, проговорил Оракул. — Но разве это будет честно?

— Честно? Нет. Но мы ведь говорим не о справедливости сражения, а о безопасности. О том, можно ли причинить вред другому, не причинив вреда себе. Честный бой подразумевает справедливое равенство условий, а значит, и рисков. Чтобы сократить риски, нужно обладать изначальным преимуществом. В оружии, численности или чем-то еще. И чем значимей преимущество, тем меньше рисков. И нет тут никакой философии. Просто туз всегда бьет короля, а король — валета.

— Не всегда, — задумчиво отозвался Оракул. — Шестерка козырей легко побивает и валета, и короля…

Он неловко подвинулся, чтобы сесть поудобней, и невольно опять застонал, хватаясь за ребра.

— Извини, — пробормотал я. — Перестарался немного.

— За что? Я ведь сам ввязался в это. И потом… Было весело, — криво улыбнулся он, блеснув глазами. — И, кстати, боль — это не только слабость. Но еще и ресурс, как оказалось.

— Чего? — удивился я.

Оракул глубоко вздохнул и прикрыл глаза.

— Боль в теле нарушает стройное течение мыслей, — проговорил он. — Хорошо…

Я с улыбкой покосился на бога. Вот ведь проблемы у парней! «Стройное течение мыслей».

— Бухалово! — призвал я стакан вискаря. И протянул Оракулу. — Очень рекомендую после драки.

Бог посмотрел на протянутый стакан.

И, к моему удивлению, взял его безо всяких возражений и дополнительных вопросов. И опрокинул в себя.

Слезы выступили у него на глазах, но Оракул только вытер их запястьем и кашлянул.

Я присвистнул.

— Ничего себе. Я думал, сопротивления будет больше.

— Начатое падение не остановить другим способом, кроме как достигнув дна, — сдавленных голосом ответил тот.

Я хмыкнул.

— Ну да. Наверное.

Наколдовав еще один бокал выпивки, я сделал пару глотков. Разбитый рот защипало не по-детски. Поморщившись, я вытащил папиросу и прикурил.

Оракул молча протянул руку.

— Уверен? — спросил я.

Ответом был долгий пристальный взгляд, так что я достал папиросу и для него. Прикурив, бедняга с непривычки зашелся кашлем.

— Редкостная дрянь, — резюмировал он, разглядывая папиросу.

— Полностью с тобой согласен.

Он зачем-то снова затянулся и опять закашлялся.

Я похлопал его по спине, как будто это могло помочь.