Боги, пиво и дурак

И в это мгновение я увидел себя будто бы сверху: статную фигуру в черной одежде палача, потемневшие от солнца окрепшие руки, обросшую без парикмахерского ухода голову. Я видел рисунок солнечных пятен на сером ковре и Яна, по-прежнему стоявшего ко мне спиной, но внутренним чутьем я знал, что он сейчас усмехается каким-то своим мыслям.

Наконец, я глубоко вздохнул, будто вынырнув из-под воды, и наваждение прошло.

— Эвона как, значит, — проговорил Ян, глянув на меня из-за плеча. — Готов он… Ладно, там видно будет.

— И что мне теперь делать? — развел я руками.

— В смысле? Тебе ж сказали — идти на кухню!

— Но я же не обслуга! Я — ученик! — раздосадованно выкрикнул я.

— Да ну? — рассмеялся Ян.

Он вдруг сделал незаметное движение, и мне прямо в лоб больно ударилась тяжелая золотая монета.

Выругавшись, я схватился за больное место.

— Понимаешь, друг, — медленно проговорил Ян, глядя на меня сверху вниз. — Мои ученики — это лицо моей школы. А значит, в некотором смысле и мое лицо. Так вот, на моем лице не может быть таких позорных фонарей. Звание младшего ученика-послушника тоже надо заслужить, для этого мало секирой на Умку помахать. И учти: я ценю свое время, так что у тебя всего три попытки убедить меня, что ты способен потянуть груз, на который претендуешь. Решишь, что готов блеснуть навыками — приходи.

Он ушел, а я все еще стоял возле лестницы, глядя на проклятую монету. Она упала в пятно света и сейчас торжествующе блестела мне в глаза. Если бы золото умело смеяться, она бы, наверное, по-скотски ржала во весь голос.

У меня исподволь сжались кулаки.

Я поднял монету с ковра и, на секунду задержав перед глазами, положил во внутренний карман — как напоминание.

Ничего, скоро я перестану стоять под лестницей жизни, а начну забираться по ней наверх, ступень за ступенью.

Я смогу.

Развернувшись, я вышел из здания мимо здоровяка. Тот только молча посторонился, давая мне пройти, и в его глазах было такое искреннее сочувствие, что мне тошно стало.

Рыжий ждал меня на крыльце, покусывая длинную травинку с рыжеватой кисточкой на конце.

— На панду насмотрелся, что ли? — невесело усмехнулся я. — Траву есть начал…

Тот поднял на меня смеющийся взгляд.

— Ммм — промычал он. — А у тебя, как я погляжу, прям третий глаз всезнания во лбу открылся?..

— Уггу, — буркнул я. — Зато хоть симметрично, а не так, как у некоторых.

— Твое счастье, что я не обидчивый, — улыбнулся во все лицо рыжий и прищурил подбитый глаз. — Но тут как бы не все такие, так что положил бы ты свое остроумие пока на полку, до лучших времен. А то третьим глазом дело не обойдется. Ладно, пойдем, я тебе кухню покажу.

И мы отправились на задний двор."

"Оказалось, что особняк был вовсе не прямоугольным, как я решил сначала, а похожим на букву «Н».