Колючка и богатырь

— Федь, — тихо зашептала Вика, прижимаясь к его шее ртом, — Федь, я никогда не видела раньше, ну, это. Дашь посмотреть?

— Вика, ты меня в гроб загонишь, — простонал парень, — Давай потом, после.

— Хорошо, — с готовностью согласилась Виктория Яковлевна, и тихо охнула, когда оказалась на спине."

"Федька, подняв ее руки над головой, и заскользил по тонким запястьям, спускаясь к плечу, шее, и добрался до груди. Вика изогнулась, чувствуя, как горячие губы через тонкие кружева лифчика прижимаются к напряженному соску.

— Федя! — простонала девушка, непроизвольно сжимая ноги, — Федь, — уже тише, — Так и должно быть?

— Как так? — ласково шепнул парень и спустился ниже, прокладывая дорожку влажными губами. Задержавшись на границе ажурной резинки, Федя обхватил широкими ладонями округлые бедра.

— Хочется взлететь, от земли оторваться, — шептала Вика, зарываясь пальцами в кудрявые волосы, — Хочу тебя, Федь.

Парень чуть сдвинул тонкую ткань в сторону и улыбнулся, глядя в темные, словно расплавленный шоколад, глаза.

— Тогда полетаем, — предложил Федька и склонился ниже под изумленным взглядом Вики.

Виктория Яковлевна не была готова к подобным поворотам судьбы. Нет, о подобных приемах в сексуальных отношениях она слышала, и даже читала. Однако, испытать на собственном опыте пришлось в первые.

— Феденька! — всхлипнула девушка и с силой стиснула колени, пытаясь то ли выбраться, то ли закрыться.

— Да, это я, — прошептал богатырь и более откровенно принялся целовать, ласкать, поглаживать.

Вика хныкала, извивалась, судорожно втягивала воздух носом, а потом, кажется, и вовсе перестала дышать.

— Фе-дя! — стиснув зубы, выдыхала Колючка, а Федька и не думал останавливаться.

Он наслаждался откликом ее тела, ее реакцией. Тем, как она сжимает свои кулачки в его волосах, весьма ощутимо, капельку отрезвляя. Но он только теснее приник ртом, а руками стянул крошечный предмет гардероба.

Он распалял ее, и сам ходил по грани. Он был в полушаге от того, чтобы одним движением резко подмять ее хрупкое тело под себя и войти резко, до конца, туда, где хотелось оказаться больше всего на свете. Но он мучил себя ожиданием, мучил себя ее стонами, ее влагой на хрупких бедрах, на его пальцах, осторожно касающихся самых сокровенных мест. Он понял, что и сам дышит чрез раз, слышал, как стучит его пульс, как глухо ударятся сердце о ребра.

— Хочу тебя, — стонала она, а Федька пытался сдержаться. Он честно пытался. Мысленно старался отвлечься, представляя, как перебирает коробку передач. Втулки, муфты, клапана…

— Гребаный подшипник! — простонал Федор и все же не сдержался, резко дернулся, подтягивая извивающееся хрупкое тело Колючки к себе, ниже, и впиваясь в ее рот своими губами, одним резким движением вошел в ее тепло. Вошел и замер.