Колючка и богатырь

— Ты, гляжу, совсем раскодировалась, — хмыкнул Федька.

— Валерик есть ее бросил, — пояснил Ник, — Вот она и обиделась на вес мир. Бухает теперь, по-черному, — это ужа жалостливо и для Вики.

— Викусь, не верь, врут завистники, — запричитала Ниночка.

— На самом деле, — Федя отвлекся от игры с малышом и улыбнулся Вике, — Нинке хватает н-н-наперстка и она уже г-г-готова покорять необузданных жеребцов.

— Да сколько можно вспоминать? — обиделась Ниночка, усаживая Вику на удобный диванчик, — Девять лет прошло, а эти сволочи все амнезию никак не заработают. Ну, выпила для храбрости, и пошла к соседу. И нечего было полуголым выползать! Сам виноват!

Федька уселся рядом с Викой, устроив Валерика на своих коленях. Малыш тут же перебрался к Вике, но и руки Федора не выпускал. Так они и сидели втроем на одном диванчике.

— Ниночка, я ведь не жалуюсь, — рассмеялся Никита, — Завидует просто, что у меня такое чудо шебутное есть, а он у нас пока еще холостой, да неженатый.

В ответ Федор Вику крепче приобнял, носом прижался к ее виску.

— У меня теперь тоже есть свое персональное чудо, — похвалился парень, а Вика, улыбнулась ему и ладошкой по щеке погладила.

— Шебутное? — переспросила Вика, лукаво улыбаясь.

— Любимое, — тихо шепнул Федька в ответ и взгляд отвел.

А Виктория так и сидела, улыбаясь и глядя на парня, на его медные кудряшки, улыбку, ярко-синие глаза. А потом придвинулась ближе к парню, насколько позволял сидящий на коленках малыш.

За окном хозяйничала ночь, на небе сияли яркие звезды, белые пушистые снежинки, медленно кружась в воздухе, опускались на спящий город. Но парень с рыжими кудряшками, в отличие от всего города, не спал. Он стоял, одетый в домашние шорты, с оголенным торсом, и взлохмаченной шевелюрой, у окна, опираясь бедром о подоконник. Стоял и смотрел на изготовленную на заказ кровать гигантских размеров, в которой сейчас спала девушка. Нет, не так. Спала его любима девушка. Спала крепким сном, измотанная насыщенными событиями и тремя рюмками текилы. Вику срубило еще в такси. Вернее, она еще не спала, а мило шептала Федьке на ухо всякие глупости, от которых парень, и без того находясь в состоянии постоянного адского возбуждения, распалялся еще больше. Колючка болтала обо всем сразу, сбиваясь и не договаривая предложений. Но Федька и сам догадывался, что она собиралась сказать. И от этого еще больше кайфовал. Как он не кончил прямо там, на заднем сидении такси, для парня оказалось загадкой.

— Ты такой красивый и большой, мой синеглазый мальчик, — шептала Вика, прижимаясь к уху Федьки, — А я тебя хочу прям вот сильно…. Хочу всего, и сразу… И твою спину волосатую… Руки такие большие… Интересно, ты там тоже волосатый? Нет, не отвечай, сама узнаю. И голос….