Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

Гной, который меня тащил, ненамного выше меня, но крепкий и бритый наголо. Толстяк, чернявый бугай с пустыми глазами и холеный блондин а-ля Глеб.

— Значит, так! — Сама встаю с пола, пока ко мне никто не подошел. — Я не подружка Глеба, ясно? Ему на меня плевать, и ничего он вам не вернет за меня, что должен.

Голос дрожит, но я прямо смотрю на Пашу, в памяти застревает каждый миллиметр его страшного лица.

— Рот закрой, сучка, — равнодушно тянет блондин. — Пока еще можешь.

Его слова и мерзкий хохот вокруг заставляют похолодеть от страха. Но если они поймут, как сильно я их боюсь…

— Меня будут искать, и у вас всех будут проблемы.

Снова ржут, Паша — так громче всех. И смотрят на меня, как на зверушку в зоопарке, а я и правда чувствую себя будто в клетке без железных прутьев.

— Ниче так, — лениво выдает чернявый. — На шлюху не похожа. Иди-ка сюда.

И по дивану рукой похлопывает.

— Уймись, Дава, не ломай игрушку, после тебя уже не заведется.

Опять хохот, смуглый зло бросает ругательства, но потом встает и подходит к бильярдному столу. К нему присоединяется блондин, достают кий и шары. На меня внимания не обращают, не пристают. Парни расслаблены, знают, что я никуда не денусь, вот и растягивают «удовольствие». Еще двое хмырей растягиваются на диванах, включают плазму, висящую на стене, тут же комната наполняется громкой клубной музыкой. До двери метров пять, но даже если и метнусь быстро, то все равно перехватят, и тогда уже точно хана. Главный, долговязый Паша, вытаскивает откуда-то бутылки, а я тихонько отхожу к стене, где валяется моя сумка.

— Гной, давай партейку. — Толстяк уже отирается у стола.

Сажусь на пол, прислонившись к стене, и делаю все, чтобы стать незаметной. Они так уверены в себе, в своей безнаказанности, что даже сумку не перетряхнули, не забрали мобильный. На него вся моя надежда. В том, что Глеб ушел и не вернется, я не сомневаюсь. Если я выйду отсюда живой, найду и придушу эту тварь.

— Пойду отолью. — Смуглый Дава на ходу расстегивает штаны, не стесняясь никого вокруг, идет, гад, почти прямо на меня. Я не сразу соображаю, что сижу в метре от двери, которая так аккуратно спрятана в стену, что сразу и не заметишь.

Туалет. Слышу через минуту характерный звук воды и тихонько подвигаюсь ближе к сумке.

— Рыжая, иди-ка сюда, — окликает меня Паша за секунду до того, как я собиралась схватить сумку. — Расслабься.

В его руках таблетки и стакан с водой. Качаю головой.

— Потом, давай, а? Мы ж никуда не торопимся.

Ублюдок ржет, отворачивается к Даве, застегивающему ширинку. Остальные лениво гоняют шары на столах. Вот он, мой шанс.

Телефон нащупываю сразу и сразу прячу его под блузку. 

Смех и мат у бильярдных столов все громче, чувствую, скоро им надоест — и тогда все, пока-пока, Петра.