Красивый. Богатый. Женатый (СИ)

Ну просто класс!

— Что это? — Заставляю себя говорить спокойно, хотя с большим удовольствием бы сейчас развернулась и даже слушать ее не стала. — Экран, кстати, погас!

Виола быстро включает мобильный и снова сует мне его под нос. Мне уже прямо интересно, что там.

На чуть смазанной фотке узнаю широкую спину муженька «воблы», он стоит, обнявшись с какой-то девицей. Стоп. Приближаю к себе изображение — та рыжая девчонка, которую я видела у спортшколы. Но с этого ракурса нас и правда можно спутать.

— Это не я, Виола. А другая девушка. — Возвращаю ей мобильный. — И нечего тут так орать. Ты лучше рога обломай своему ненаглядному, а лучше брось его.

— Да ты это! — Виола совсем меня не слышит. — Сама же к нему полезла!

— Это Леша тебе сказал? — Меня вот-вот на смех пробьет, ей-богу. Вот же кобель! — Сказал, что это я? Он за нос тебя водит, Виола! Я эту девушку видела однажды, тот же типаж, что и у меня. А я с женатыми больше не связываюсь!

Виола замирает с открытым от удивления ртом. Ну слава богу! Надо быстро валить.

— Не связываешься? — фыркает «вобла». — А Дима, значит, не в счет?!

— Чего? — не понимаю я, но дурное предчувствие как волна накрывает меня с головой.

Багровая физиономия Виолы растекается в злорадной усмешке.

— Дмитрий Дымов женат. На моей младшей сестре.

Стою оглушенная — ничего не чувствую, не слышу, не понимаю. Вижу перед собой Виолу, она говорит что-то... Что? Сознание не торопится возвращаться, я так и стою в каком-то вязком коконе, куда не проникают никакие звуки, где все замерло и где нет никаких ощущений.

Но что-то неуловимо меняется, не снаружи, а внутри меня. Крошечная, едва заметная боль начинает медленно расползаться по телу — от солнечного сплетения в низ живота, вверх к груди, охватывает плечи и спину, ползет ниже к ногам… Она сковывает, не дает пошевелиться.

Нет! Заставляю себя встряхнуться, сбросить с себя эту боль, которая успела оплести меня, как паутина. Наконец, слышу мир вокруг себя. Я здесь, я в себе.

— Что? Что ты сказала? — Голос предательски дрогнул, но меньше всего меня заботит реакция Виолы, важны только ее слова. — Женат? Дымов?

Чужие слова, они горят у меня во рту, причиняют реальную физическую боль. В голове молоточком стучит чей-то голос: «Не верю. Неправда. Не может быть».

— Я сказала, — нарочито медленно произносит «вобла», — я сказала, что Дымов женат на моей сестре. Что тебе в этом непонятно?

Виола откровенно упивается этой сценой, а я обхватываю руками горящие щеки, в висках стучит кровь, а голос, который только что говорил, что все это ложь, теперь едва слышен.

— Невозможно… я бы знала. — Качаю головой. — Да все бы знали! Он же…

Хочу сказать, что Дымов — известный бизнесмен, публичный человек, но вместо этого беспомощно машу руками.

— А все и знают. — Виола пожимает плечами.