Богатые тоже плачут. Книга 1

Небось не слыхала о таких?

– Парашютист? – в недоумении переспросила девушка.

– Да, но я с самолета не прыгаю. Нас так прозвали за самостоятельный захват городских пустырей. Там я и подобные мне построили маленькие домики, – Пато перевел дух. – Так идешь ты со мной, Марианна, или нет? Нехорошо ночью девушке в незнакомом городе оставаться на улице. Особенно приехавшей из деревни. У тебя по крайней мере будет на первое время крыша над головой… от души предлагаю! Поверь! А потом подыщешь работу… Ну, если, конечно, не доверяешь…

Колебания Марианны отразились на ее лице. Это видел Пато, потому и не торопил: пусть сама думает, не маленькая.

И вдруг девушка доверчиво притронулась к его руке.

– Спасибо, Пато. Я верю тебе.

– Ну, наконец-то, решилась! – засмеялся парень. – Так идем, а то совсем скоро стемнеет.

Глава 3

Эстер жила в собственном небольшом доме, полученным в наследство от отца. Жила вдвоем со служанкой Рамоной. Сколько девушка помнила себя, молчаливая и преданная Рамона всегда была рядом с ней, беспрекословно выполняя капризы и желания своей молоденькой своенравной хозяйки.

Эстер рано лишилась отца, совсем не помнила матери; деньги, оставленные родителями, позволяли ей жить скромно, но безбедно.

Нельзя сказать, что девушка была очень привязана к единственным своим родственникам, – тете, донье Елене, и дяде, дону Альберто.

Она исправно навещала их, заглядывала к обеду, к ужину, а то и просто так поболтать с тетушкой. Склонная к доброте, донья Елена, относясь к племяннице искренне и сердечно, всегда была рада ее приходу.

Вот и сегодня, когда в доме Сальватьерра только и было разговоров, что о скором возвращении молодого хозяина, Эстерсита решила заехать к родственникам. Донью Елену она нашла за любимым занятием – раскрашиванием статуэток; та была несколько бледна и озабоченна. Когда же в гостиной появился дон Альберто, Эстер почувствовала, что и дядя не в своей тарелке. Чем-то расстроенный и недовольный он, сухо поздоровавшись с племянницей, присел к столу, чтобы выпить поданный Марией сок, и продолжал, еще утром начатый с доньей Еленой разговор.

– Имей в виду, если твой сын что-нибудь по приезде выкинет, я ни минуты не буду терпеть его выходок. Выгоню из дому! Только прошу, не защищай его, пожалуйста. И вообще, он, думаю, не заслуживает того, чтобы о нем столько говорили. Он вырос чудовищем, монстром. Да, да, монстром! – На худощавом лице дона Альберто появилось выражение брезгливого презрения.