Локки 2. Потомок бога

В них порой всплывали человеческие глаза и волосы.

Тут и там звучали грубые, рычащие голоса, с трудом воспроизводящие звуки хаоситского языка.

А из одного здания вылетали дикие человеческие крики, словно их хозяина пытали самым жестоким образом.

Вопли неслись из давно разбитого окна, пролетая по коридору, покрытому жёлтыми человеческими костями. Они лежали вперемежку с осколками от флаконов с давно выцветшими этикетками, на которых раньше значились названия медицинских препаратов.

Источник воплей находился в палате с решётками и осыпавшейся штукатуркой.

— А-а-а! — верещал обнажённый черноволосый парень, прикованный к металлической койке.

Под его бледной кожей что-то возилось, словно пыталось выбраться наружу. Кости потрескивали, будто ломались или принимали новое положение.

Глаза же кадета покраснели от полопавшихся капилляров. Зубы удлинялись, а волосы выпадали целыми клочьями. Мышцы же наоборот укрупнялись и вздувались.

Кожа на спине наконец-то прорвалась, и из тела показались зачатки крыльев. Они быстро росли, как и плечи вопящего парня. Его пальцы обзавелись когтями, а тело приобрело красноватый оттенок.

Вскоре вопли человека сменились диким, безумным хохотом. А глаза приобрели кровожадное выражение.

Кандалы уже не могли сдержать могучие конечности, и бывший кадет со звоном порвал цепи.

— Раз… два… три… я иду искать, — прохрипел человекоподобный монстр и испустил рык, одним движением отправив в полёт тяжёлую койку. Она с грохотом врезалась в стену, заставив ту пойти глубокими трещинами.

* * *Квартира баронессы Огневой. Стражград

— … Гад, подлец, лжец, — яростно прошипела мулатка, снимая платье. — Мало того, что он заставил меня почувствовать себя дурой, когда навешал лапши об этой ссорящейся парочке, так еще, оказывается, ему хватило совести пойти на вечеринку, пока я была в руках жрицы! Да что же он за человек-то такой? Или не человек? Р-р-р…

Баронесса зарычала, аки зверь. Её изрядно бесило то, что она не могла раскусить Громова. Даже его характер оставался для неё загадкой. Он иногда вёл себя, как прожжённый мерзавец, готовый пожертвовать невинным ребёнком ради своих целей. А иногда поступал так, словно готов был бескорыстно служить на благо всех людей."

"— Ох, боги, дайте мне сил, — вздохнула успокоившаяся девушка и одним рывком сняла платье.

Она осталась лишь в нижнем белье. Её прелестная фигура отразила в напольном зеркале. И девушка, глядя на своё отражение, рефлекторно втянула животик, хотя он и так был плоским.

Внезапно сотовый телефон баронессы издал приятную мелодию. Девушка взяла аппарат и увидела на экране номер матери.

— Да, мам, — выдохнула она в трубку, повалившись на кровать.