Ошибка Бога Времени

Ей было страшно.

– Юлька! – услышала она Иркин голос. – Юлька, открывай! Ты дома?

Она распахнула дверь. Ирка влетела в прихожую, холодная, румяная, затопала ногами, стряхивая снег с сапог.

– Ну, ты как, мать? Живая?

– Живая! – ответила обрадованная Юлия. – Молодец, что пришла!

– Подыхаю, хочу кофе!

Ирка швырнула на кресло дубленку. Помотав поочередно одной ногой, потом другой, сбросила сапоги. Босиком побежала в кухню ставить кофейник.

Они сидели, забравшись на тахту с ногами. У Юлии даже голова закружилась, так ей захотелось кофе. До одурения. Обжигающе горячего и сладкого. Она вдыхала его запах, чувствуя, как больно напрягается горло.

– Без хлеба могу! – выпалила Ирка. – А без кофе подыхаю! Ты представляешь, Юль, этот придурок со мной не разговаривает! – вспомнила она. – Господи, было бы куда – не задумываясь рванула бы! На все четыре стороны. У него новая фенька – давление меряет каждые пять минут. Молча. Морда обиженная. Страдает! Ушел спать в кабинет. Ты, когда будешь разбираться с ним, не вздумай жалеть. А то я тебя знаю!

– Ир, неужели тебе его совсем не жалко?

– Не жалко, – Ирка раздула ноздри. – Он дурак. Пусть знает свое место. Даже если ты его совсем вытуришь, я тебя пойму. На фиг он кому нужен?

– Не вытурю. Он был Женькиным другом.

– Женька держал его из-за меня, – сказала вдруг Ирка. – Из-за того, что я твоя подруга. С Марика толку, как с козла молока. Нас всех многое связывало. А теперь… Алекс его выбросит! Ну и пусть! – В словах ее звучала такая страстная ненависть, что Юлия поежилась.

– Ирка, что ты несешь? – перебила она подругу. – Марик останется, конечно. Успокойся! Как же без Марика? Он прекрасный организатор, помнишь конференцию?

– Кстати! – перебила Юлию закусившая удила Ирка. – Французы сговариваются о строительстве пищевого завода с Речицким! А ведь это Женькин проект! Женькин!

– Откуда ты знаешь? – не поверила Юлия.

– Все знают. Одна ты не в курсе, живешь как на луне. Марик упустил французов, Речицкий о него ноги вытирает. Если Алекс не вмешается… – она не закончила фразы. Сжала побелевшими пальцами чашку, раздула ноздри: – Сволочь! Ненавижу!

Она вдруг зарыдала. Громко, с надрывом. Рыдала и колотила кулаком в диванную подушку.

– Ирка… ты что… – начала было растерявшаяся Юлия и замолчала.

Замерла, почувствовав приближение знакомого состояния невесомости. Оперлась рукой о диванную спинку, медленно сползла с сиденья на пол, упала ничком и потеряла сознание.

…Голоса… Ее вырвали из небытия голоса. Мужской и женский. «Алекс», – позвала она, угадав в мужском голосе мужа. Никто не отозвался. Голосов больше не было слышно. Горел ночник. В его слабом свете Юлия не сразу заметила, что Алекса нет рядом. Протянула руку, наткнулась на холодную подушку.