Ошибка Бога Времени

Ей казалось, что тот, кто прислал письмо, наблюдает за ней, и она невольно оглянулась. Он был здесь, его злоба и ненависть жгли ее. Она села за стол, положила конверт перед собой. Посмотрела в сад. За окном было очень тихо и сумрачно. Природа затаилась, ожидая перемен. В стекло ударила белая крупинка, одна, другая. И вдруг – словно пригоршню крупы швырнули – застучало в стекло мелко и жестко. Юлия взглянула на конверт, удивившись, что он не исчез и все еще лежит на столе перед ней. Попыталась представить себе этого… Взяла письмо в руки, резким движением надорвала. Вытащила листок и впилась в него глазами.

Юлия невольно оглянулась. Может, видеокамера? Глупости! Паранойя начинается. Зачем он это делает? Неужели она – самая большая грешница? Или… у него скрытый умысел? Маска с прорезями для глаз, на голове капюшон, он не хочет, чтобы его узнали. И это самое страшное – он говорит чужим голосом с чужими интонациями, он не хочет быть узнанным. Значит, они знакомы? Юлия перечитала письмо еще раз.

А что значит «смерть»? Почему смерть? Он ей угрожает? А боль? Какая боль – физическая или душевная? А при чем мрак? Могила? Письмо уже не казалось ей безобидной дешевкой, в нем была явная угроза. Юлия представила себе маятник, со свистом несущийся откуда-то прямо на нее…

И муки совести… почему, что он знает? Почему он написал «муки совести» и «муки души»? Откуда он знает…

Она вернулась в постель, свернулась клубочком, подтянув колени к подбородку. Крепко сжимая в руке смятый листок бумаги. Напрасно она сожгла первое письмо! Оно было написано совсем в другой тональности. А может, их двое? Что там было… Что-то о деньгах, за которые можно купить молодого любовника, и о старых бабах, падких на молодую плоть. И подпись была – благожелатель. А это, новое – без подписи вообще. И тон другой. Первое – злобное, второе – угрожающее.

«Мне плохо, – подумала Юлия. – Я чувствую, как чья-то злая воля убивает меня. Она разлита в воздухе, она заглядывает в окна, она притаилась в углах. Я сейчас уйду… насовсем…»

Монах и Зажорик добрались до дома Ромы Захарченко, попетляв по запутанному лабиринту старых и облезлых многоэтажек бывших Черемушек. Дом оказался в глубине квартала, а дальше шел пустырь. На пустыре паслась белая коза. Монах опустился на лавочку у подъезда, где скучала очень немолодая женщина, степенно поздоровался и сложил руки на животе. Помолчав для солидности, приступил к оперативному сбору информации.

Зажорик тоже кивнул женщине и уселся на лавочку напротив. Захрустел пальцами – получилось громко, и он испуганно сунул ладони под себя.

– Жарко сегодня, – сообщил Монах женщине, утирая для достоверности лоб большим клетчатым носовым платком.