Локки 7. Потомок бога

Нам дано лепить лишь куличи в песочнице, когда Древние возводят замки из хрусталя и драгоценных камней. Я только несколько мгновений купался в их величии, но никогда не забуду этого.

— Как это было? Расскажи. Что ты увидел? Твоё сознание куда-то перенеслось? — жадно спросил я, двинувшись к Хему по скрипучим половицам.

— Локки, мы не боги, а всего лишь самые сильные из смертных. Истинные боги — Древние, — глухо проговорил он, словно не слышал моих слов, а затем всё-таки повернул ко мне лицо.

В его янтарного цвета глазах зияла чёрная пропасть глубокого потрясения, открытия, разделившего жизнь на до и после. Но на самом её дне горел жаркий костёр обиды. Так может смотреть ребёнок, впервые осознавший, что он не пуп земли, что мир не крутится вокруг него. Даже присущее Хеймдаллю высокомерие куда-то улетучилось. Асгардец сгорбившись сидел в кресле, будто старик, получивший известие о гибели всего, во что он верил.

— Хем, не принимай это так близко к сердцу, — посоветовал я ему чуть ли не по-дружески.

— Локки, как ты можешь так говорить⁈ — вскинул он голову. — Разве тебя не продрала дрожь от одной только мысли, что есть существа настолько могущественнее нас? Или ты мне не веришь?

Он грозно сощурил глаза, раздувая крылья носа.

— Верю. И прекрасно могу вообразить существ такой силы. У меня ведь богатая фантазия. Я только не понимаю, почему тебя так оглушила эта информация. Мы же с тобой оба понимали, что Башню построили далеко не гастарбайтеры.

— Ты знаешь, — медленно начал Хеймдалль, словно собирался с мыслями, — Древние для меня были некой сказкой, в которой они творили невообразимые вещи. А теперь сказка стала реальностью… И эта реальность… Она… она молотом Тора ударила по моим мозгам.

— Да, я вижу, — сказал я асгардцу, раздавленному настолько, что он даже разоткровенничался со мной. Где это видано, чтобы Хем так себя вёл?

— Локки, а ты не боишься, что этот путь к познанию силы Древних уничтожит нас? — искоса взглянул на меня бог, хмуря брови так сильно, что они двумя уступами нависли над его глазами. — Может, стоит всё бросить?

— Уж лучше начать и проиграть, чем вовсе не попробовать. Это удел трусов — стоять в сторонке и смотреть, как другие боятся, но делают, обжигаются, проигрывают, идут вперёд и снова падают. Мы оба будем жалеть до конца жизни, если свернём с этой кривой дорожки.

Бог подумал немного и молча кивнул, после чего вдруг спросил, внимательно глянув в мою сторону:

— Что произошло в зале с древом? Лысый старик сказал, что ты вышел из Башни едва живой.

Я кашлянул в кулак и уселся на колченогий стул возле стены. Закинул ногу на ногу и честно рассказал асгардцу, что произошло в зале Башни. Лишь только в одном я покривил душой, а именно — сказал, что пиявки не дали мне сразу же оторвать лиану от руки бога.