Бог злости

Мое существо — это конденсация атомов и молекул, однородная, идеальная комбинация генов моих родителей, которая сформировала человеческое существо, не способное к человеческим отношениям.

Поэтому тот факт, что она заинтересована в том, чтобы увидеть эту сущность — даже из страха — это еще одно редкое явление.

Накопление всех этих произвольных, расходящихся черт в одном человеке должно вызывать неодобрение.

С очередным вздохом, на этот раз определенно покорным, она позволяет своему тихому голосу заполнить машину:

— Я не нашла никого, с кем хотела бы заняться сексом.

— Почему? Наверняка тебе уделяли внимание.

— Мне просто не хотелось. У вас есть еще вопросы, Ваше Величество?

— Пока нет. Я дам тебе знать, когда появятся.

Она сузила глаза.

— Правда? Ты ничего не скажешь по этой теме?

— Например, как я в конце концов трахну тебя? Я рад поговорить об этом, но не думаю, что ты готова к такому разговору.

— Я никогда не позволю тебе.

— Никогда не говори никогда, детка.

— Мне больше нравилось, когда ты требовал ответов.

Я тянусь к ее бедру.

— Хочешь, чтобы я задавал больше вопросов, когда буду в тебе в этот раз?

— Нет! Я просто говорю. — Она рассеянно заправляет прядь за ухо. Белокурую, потому что, конечно же, у этого пучка странного состава есть светлые пряди в ее медового цвета волосах.

Она смотрит на меня из-под ресниц.

— Мы можем вернуться? У меня завтра рано утром занятия.

— Пока нет. Ты еще не видела то, для чего мы здесь.

Ее зрачки немного расширяются, но она сохраняет спокойствие.

Хм."

"Наверное, это ее воспитание. Кто-то научил ее не отступать, даже когда страшно. Держать позвоночник прямо и смотреть вперед.

Быть определением своей фамилии.

— Я думала, мы собирались покататься. Разве это уже не сделано?

— Для поездки нужна цель. — Я выхожу из машины.

Она не выходит.

Тогда я подхожу к ней и распахиваю дверь.

Глиндон — невинная, сладкая и вкусная, как ее духи, — думает, что сможет вырваться, пытаясь приклеиться к сиденью.

— Давай, детка.

Она качает головой.

— Что, если ты заманиваешь меня в могилу? Может, ты не шутил, и это именно то место, где вы хороните трупы. Или еще хуже, может быть, несколько твоих подчиненных ждут в лесу, чтобы изнасиловать меня.

— Если бы я хотел тебя похоронить, я бы убил тебя около часа назад, пока меня не избили за твое ныне отсутствующее доверие. И никто не прикоснется к тебе до того, как я покрою свой член твоей кровью.

Она поджала губы.

— Это должно успокаивать?

— Нет. Просто констатация фактов.

— Это отвратительно.

— А ты повторяешься, это начинает меня бесить. — Я наклоняю голову. — Выходи.

Когда она колеблется, я отбрасываю ремень безопасности и хватаю ее за запястье. Она пытается сопротивляться, ее тело застывает, вероятно, позволяя панике взять контроль.