Бог злости

Она сказала, что влюблена в него и что он делает ее лучше, смелее.

Маленький гребаный говнюк.

— Как будто этого недостаточно, он уже нравится Авроре, и она говорит, что я слишком опекаю её.

— Ерунда. Такого не бывает, когда дело касается Глиндон.

— Я так и сказал.

— Если тебя это утешит, Астрид уже несколько недель ведет компанию в его пользу. Она даже предупредила меня не быть муровым и не говорить с ним так, будто он преступник. Разве она не знает, что я не отдам свою дочь без жесткой встряски?

— Мы не передаем ее. Мы пока наблюдаем за его действиями.

— Может быть, через несколько месяцев они расстанутся, и мы покончим со всей этой чехардой.

Дядя отпускает вздох.

— На твоем месте я бы не стал так надеяться. Они оба слишком глубоко вляпались. То, что ты отказываешься это видеть, не означает, что этого нет.

Я ругаюсь себе под нос, когда мы входим в столовую. Аврора, которая наблюдала за тем, как персонал накрывает на стол, улыбается, увидев нас, и оставляет их.

— Ну что? — Она наблюдает за нами. — Вы достаточно помучили бедного мальчика?

— Плохая новость в том, что пытать его невозможно, — говорит дядя. — Хорошая новость в том, что мы знаем, что его слабое место — Глиндон.

— О, Джонатан. — Она соединяет свою руку с его. — Позволь им быть вместе. Молодая любовь так прекрасна.

Мы с дядей обмениваемся взглядами, потому что, черт возьми, это почти то же самое, что Астрид сказала ранее.

Говоря о моей жене, я оставляю дядю и Аврору и направляюсь к ее любимому месту, после нашей кровати.

Конечно, когда я открываю дверь в ее художественную студию, я обнаруживаю, что она стоит посреди нее с Глиндон.

Я привык быть незаметным, когда прихожу сюда, поэтому не прерываю ее творческое время. Иногда я наблюдаю за ней часами, просто чтобы увидеть ее в режиме фокусировки. В других случаях я чувствую, что ей нужен перерыв, и отвлекаю ее. Такие случаи часто заканчиваются тем, что я трахаю ее посреди ее кистей и палитр, и обычно это приводит к тому, что мы выглядим беспорядочно.

Прошло почти три десятилетия с тех пор, как я встретил эту женщину, а я все еще чувствую прилив крови к голове и члену всякий раз, когда смотрю на нее.

Неважно, сколько нам лет, она все еще та женщина, которая укрощает мою дикую сторону, приносит свет в мою тьму и мир в мои дни.

Она все еще самый свободный дух, который я когда-либо видел.

Прямо сейчас она обнимает Глин за плечи, и они смотрят на хаотичную черно-красную картину на стене."

"Я говорю «хаотичная», потому что я художественно безграмотен, как любят говорить мне Астрид и наши сыновья. Только Глин говорит:

— Все в порядке, папа, тебе не нужно понимать искусство, чтобы чувствовать его.

Потому что она особенная, моя маленькая Глиндон. И сострадательная до безобразия. Как ее мать.