Бог злости

— Тогда перезвони мне утром. И в следующий раз, когда у тебя будут поздние вечерние приступы, позвони этому ублюдку Эйдену.

— Есть срочное дело по поводу твоей дочери.

Мои глаза расширяются, и папа делает паузу, прежде чем проснуться.

— Что случилось? Вчера она прекрасно переписывалась со мной.

— Кто-то разбил ей сердце, и нам нужно переломать ему ноги.

— Дедушка! — Я пытаюсь повесить трубку, но он держит телефон вне досягаемости.

— Понятно. — У отца задумчивый голос.

— Будь здесь через двадцать минут.

— Уже еду. Позволь мне сначала отругать моих мальчиков за то, что они не смогли защитить свою сестру.

— Папа, не надо!

— Мы поговорим через несколько минут, Глин.

Бип. Бип. Бип.

Я стону.

— Дедушка, зачем ты это сделал?

— Ты сказала, что не можешь сам ударить по этому придурку, поэтому мы с радостью сделаем это.

И тут меня осенило. Дедушка пытался преподать мне урок, сказать, что я должна сделать это, чтобы все получилось.

— Если вы ударите его за меня, я всегда буду чувствовать себя беспомощной.

Он поднимает бровь.

— Может быть.

— Но если я сделаю это сама, я получу завершение.

— Кто знает?

Я протягиваю руку и целую его.

— Спасибо, дедушка! Можешь попросить Моисея отвезти меня обратно в кампус?

— Я сделаю лучше и отправлю тебя на своем личном самолете. Это если ты сможешь выдержать полет?

— Нет, не надо летать три раза за два дня. И не мог бы ты позвонить папе и сказать ему, что план отменяется?

— Кто сказал, что он отменяется? — Он ухмыляется. — Мы всегда можем ударить его после того, как ты с ним покончишь. Никто не связывается с Кингами и не живет, чтобы об этом рассказать.

* * *К тому времени, когда я добираюсь до кампуса, во мне кипит энергия, которой меня подпитывал дедушка.

Потому что он прав.

Почему я должна разбивать сердце, плакать и чувствовать себя несчастной, когда этот ублюдок не чувствует ничего из этого и никогда не почувствует?

Самое меньшее, что я могу сделать, это ударить его по больному месту, чтобы доказать, что он не имеет на меня никакой силы.

А место, где больно, — это его эго размером с гору. Сначала я думаю о том, чтобы ткнуть ему в лицо другого мужчину, потому что знаю, как ему ненавистна сама мысль о том, что рядом со мной может дышать хоть один мужчина.

Но потом я вспоминаю, что он может и убьет их, а я не готова иметь это на своей совести. Поэтому лучший способ — заставить его поверить в это, не подвергая риску конкретного человека.

После того как Мозес, доверенный водитель и телохранитель дедушки, отвозит меня, я спрашиваю его, можно ли мне сделать фотографию, на которой я держу его руку на подлокотнике машины, и он отвечает:

— Все, что нужно, чтобы отомстить неудачнику.

Тогда я делаю снимок и выкладываю его в Instagram с подписью:

Я наконец-то нашла свой тип. Мужчины постарше, ням.