Бог злости

С тех пор, как она начала больше улыбаться и на ее щеках появился румянец. Такого у нее никогда не было раньше.

Но я была терпелива, уважала ее границы и ждала, когда она сама расскажет о себе.

— Теперь расскажи мне об этом Киллиане.

Выражение ее лица смягчается, но в нем сквозит грусть.

— Он заставляет меня чувствовать себя живой, мама. Я не знала, что кто-то может заставить меня чувствовать себя живой, как будто... как будто...

— Ты никогда не жила до него? — заканчиваю я за нее.

Она кивает, ее лицо очаровательно застенчиво.

— В то же время, я не уверена, безопасно ли падать так сильно, как сейчас.

— Падать никогда не безопасно, Глин. Ты знаешь, что можешь сломать себе кости или потерять жизнь, но все равно делаешь прыжок, потому что веришь, что он тебя поймает.

— А если он не поймает?

— Тогда я буду той, кто сломает ему кости.

— Мама!

— Ладно, ладно. Если говорить серьезно, было бы хорошо узнать, что он достоин твоего доверия на ранней стадии, чтобы ты могла двигаться дальше.

Она вздыхает.

— Ты права. Лучше выяснить это, чем оставаться в неведении.

— Это верно.

— Спасибо, мама, и не только за это... но и за все. И прости, что я наименее талантливая из твоих детей. — Она поперхнулась последними словами.

— Глиндон..."

"— Нет, дай мне закончить. Мне потребовалось много мужества, чтобы решиться сказать тебе это, так что просто выслушай меня. Я рано поняла, что я не похожа на Лэна и Брэна, и это раздавило меня, мама. Я не могла говорить с тобой об этом, потому что знала, что ты успокоишь меня. Ты должна, потому что ты моя мать. Я думаю, ты тоже это чувствовала, потому что ты сказала папе, чтобы он построил мне отдельную студию, и заставляла меня снова взять в руки кисть. И я люблю тебя за то, что ты пыталась, но ничего не вышло. Этот комплекс неполноценности довел меня до опасной черты, и я всерьез подумывала о самоубийстве, просто чтобы покончить с этим. Я дважды подходила к обрыву, но я не хотела этого делать, мама, и именно поэтому я могу говорить об этом сейчас. Я больше не хочу быть той версией себя. Я понимаю, что даже если я менее талантлива, чем Лэн и Брэн, я все равно важна для тебя, папы, дедушки, бабушки и всех остальных. И это то, что помогает мне идти вперед каждый день. Так что спасибо тебе, мама, спасибо, что сказала мне, что я другая, что отвела меня на терапию, что ждала, пока я сама приду в себя и поговорю с тобой. Мне это было необходимо.

Слезы собираются в моих глазах, и я быстро вытираю их тыльной стороной ладони. Я не могу позволить ей видеть, как я плачу. Не тогда, когда она наконец-то открылась мне.

Прошли годы.

Я ждала не неделю или две, не месяц или несколько, а целые годы. Я использовала все уловки, чтобы заставить ее открыться мне, но она только еще больше замыкалась в себе.