Бог злости

— Вообще-то нет, мы находимся на высоте более двадцати тысяч футов, так что если мы упадем с такой высоты, то от силы тяжести мы потеряем сознание примерно через двадцать секунд. Хорошая новость в том, что ты ничего не почувствуешь. Плохая новость — не останется никаких остатков для восстановления, поскольку сила падения дезинтегрирует нас и корпус самолета.

Она наконец-то оторвала свое внимание от окна и уставилась на меня так, как будто я убил ее любимого щенка.

— Это должно было заставить меня чувствовать себя лучше?

— Зависит от того, перестанешь ли ты думать, что мы разобьемся. Это не так уж часто случается.

— Но случается.

—ТТогда считай, что это твой последний боевой клич. Хочешь напоследок потрахаться?

— Ты не смешной. — Она сглатывает. — Полеты действительно заставляют меня нервничать. Поэтому я заставляю Сесили и Аву ехать со мной всю дорогу от Лондона до острова.

— Это потому, что твоя голова находится не в том месте. Вместо того чтобы сосредоточиться на аварии и самолете, тебе нужно занять свое время чем-то другим."

"— Например?

— Сядь ко мне на колени.

— Я не в настроении для секса, Киллиан.

— Я не буду тебя трахать.

— Правда?

— Правда. Гарет мог бы услышать твои громкие стоны, и тогда мне пришлось бы выбросить его из самолета. Так что иди сюда.

Она колеблется какое-то время, прежде чем встать, потом останавливается.

— Ты только что сказал это. А Гарет прямо там.

— Но это не значит, что я не могу тебя трогать. — Я хватаю ее за запястье и тяну так, что ее ноги раздвинуты на моих бедрах.

Затем я обхватываю руками ее талию, поглаживая кожу под ее топом медленными круговыми движениями.

Она смотрит на меня минуту, ее дыхание медленно успокаивается. Тогда я целую ее лоб, наслаждаясь дрожью, которая проходит по ее телу.

— Лучше?

— Да. — Она дуется. — Но я все еще не хочу с тобой разговаривать.

— Ты все еще можешь использовать тепло моего тела, чтобы успокоиться.

— Ты позволишь использовать себя?

— Тебе? Абсолютно.

И я серьезно. Если эта женщина попросит меня вскрыть мою грудь и показать ей орган, который она просила, я вырву его из сухожилий и положу к ее ногам.

Хотя всей остальной херни, которую она попросила, не будет.

Это просто невозможно.

Ее шея краснеет, и я клянусь, она краснеет, возможно, от умиления, но затем она позволяет своему отвратительному рту взять верх.

— Это все равно не дает тебе права похищать меня.

— Разве ты не хотела от меня большего? Я веду тебя знакомиться с моими родителями.

Ее взгляд уходит в сторону, и я ненавижу, когда она разрывает зрительный контакт. Мне приходится видеть ее постоянно, и она никогда не уклонялась от меня, поэтому, когда она разрывает нашу связь, я чувствую странное чувство потери.