Бог злости

Он улыбается, затем говорит голосом, достаточно громким, чтобы все слышали:

— Так во что мы играем?

— Никогда, — говорит Брэн, слегка задыхаясь. — И Глин начнет.

Знаете что? Я просто собираюсь повеселиться и забыть обо всем сегодня вечером.

К черту Киллиана.

Я поднимаю рюмку.

— Я никогда не делала ничего противозаконного.

Николай поднимает плечо и опускает рюмку. Крейтон делает это без единного слова.

— Что ты сделал…, — спрашивает Анника, затем отступает назад, сглатывает и смотрит на Николая. — Николай?

— Ты знаешь, что делать.

Ава делает выстрел, а мы с Сесили ошарашенно смотрим на нее.

— Какие незаконные вещи ты совершил? — Спрашивает Сесилия.

— Простите, сучки, но нет правил, по которым я должна объяснять. Надо было установить это заранее.

Реми пригубил рюмку.

— Наркотики, эти мерзкие маленькие засранцы.

— Почему ты не пьешь? — спрашиваю я Киллиана.

— Потому что я не признаюсь, что делал что-то незаконное. Мои отец и дед — адвокаты, спасибо большое.

— Так не пойдет.

— У тебя есть доказательства того, что я совершил что-то незаконное?

— Тьфу, неважно. — Я закатываю глаза.

— Не делай этого, — шепчет он тихо, так, что слышу только я.

Я корчу ему рожицу, и в его глазах разгорается странный огонь, как будто он забавляется, но в то же время ему это не нравится.

Боже. Он — загадка.

— Твоя очередь, — пробормотала я, внезапно занервничав от того, что он скажет.

У него есть тенденция быть непредсказуемым, не заботясь о чувствах других.

— Я никогда... не был влюблен.

Мое сердце сжимается, и мне кажется, что меня сейчас вырвет. Он делает это специально, потому что чувствует изменения?

Он тоже видит это на моем лице? Как когда я смотрю на себя в зеркало?

Ава и Брэндон — единственные, кто пьет за это, и они получают дерьмо от всех и получают смертельные взгляды от Николая.

Или, может быть, эти взгляды достаются только одному из них.

Но весь шум заглушает моя внутренняя тикающая бомба.

Тик.

Тик.

Тик.

Я поднимаю рюмку дрожащими пальцами, чтобы выпить, но прежде чем она успевает коснуться моих губ,

Киллиан выхватывает ее и выпивает с абсолютной легкостью.

— Ты пьяна, я возьму твои рюмки.

— Ты мне не нужен. — И почему, черт возьми, он говорит так неодобрительно, за что?

— Обморок. — Анника складывает руки вместе, наблюдая за нами с выражением, полным благоговения.

— Нам нужно перевести эту игру на новый уровень. — Николай протягивает рюмку. — Я никогда не трахался и не экспериментировал с кем-то своего пола. — Затем он выпивает свою рюмку.

Ну, это странно.

Николай мог просто выбрать то, чего на самом деле никогда не делал.

— Поцелуй считается? — спрашивает Ава, и он кивает.

— Ну, к черту. — Она выпивает рюмку.

Реми хлопает себя по груди рукой, как будто у него вот-вот случится инсульт.