Бог возмездия (ЛП)

Я поднимаю руки к его подбородку, и его темная щетина царапает мои ладони.

Наклонившись вперед, я нежно целую его в губы, а затем спрашиваю:

— Почему ты выглядишь сердитым?

— Ненавижу отсутствие контроля, — ворчит он.

— Ты чувствуешь, что сейчас не можешь себя контролировать? — Я снова целую его в губы, надеясь успокоить его пыл.

— Не сейчас, когда ты голая сидишь на моем члене.

Отстранившись, я встречаюсь с ним взглядом. Постепенно выражение его лица смягчается, и, склонив голову, он просто долго смотрит на меня.

— О чем думаешь? — Шепчу я.

— Мне нужно идти на работу, но все, что я хочу делать, — это смотреть на тебя.

От его слов мой губы кривятся в улыбке, а в животе урчит.

— Полагаю, мне придется отпустить тебя, чтобы ты могла поесть, — бормочет он, поднимая меня со своих колен. — А мне нужно вернуться к работе."

"Он встает с кровати, и мой взгляд задерживается на его чертовски горячей заднице, когда он идет в ванную.

Я встаю и беру рубашку, которая была на мне раньше. Надев ее, я смотрю на закрытую дверь ванной.

Услышав шум воды в душе, я выхожу из апартаментов Дамиано и быстро иду к себе.

Глава 24

Дамиано

Одетый в черные брюки-карго, рубашку с длинными рукавами, пальто и ботинки, я прячу свой Glock за спину и выхожу из комнаты.

Когда я спускаюсь по лестнице на первый этаж, мой телефон начинает жужжать как сумасшедший.

Я достаю устройство из кармана и, нахмурившись, отвечаю:

— Что?

— Отель горит! — кричит Эмилио; на заднем плане слышен вой сирен.

Гнев взрывается в моей груди, а пальцы крепко сжимают телефон.

— Блять, — бормочу я. — Я уже еду. Карло! — Мой голос разносится по фойе.

Он выбегает из гостиной моей матери.

— Что?

— Отель горит, мать твою, — сообщаю я ему, направляясь к французским дверям. Выйдя на веранду, я бормочу: — Тебе придется взять на себя управление вертолетом.

— Понял. — Он бежит впереди меня, чтобы запустить вертолет.

Забравшись внутрь, я окидываю взглядом дом и вижу Габриэллу, стоящую на балконе. На ней только халат, а на улице холодно.

Я достаю телефон, но, не помня номера, с которого Габриэлла звонила мне на прошлой неделе, отправляю сообщение Херардо.

Уведи Габриэллу с балкона. Ей нельзя выходить на холод, пока она не оденется потеплее.

Мы поднимаемся в воздух, и я не свожу с нее глаз. Она оглядывается, и я вижу, как Херардо затаскивает ее в комнату и закрывает дверь.

Пока Карло разворачивает самолет в направлении Манхэттена, я засовываю телефон обратно в карман.

Во время полета по моим венам разливается лед, и мягкий отпечаток, который Габриэлла оставила на моем сердце, снова твердеет.

Через двадцать минут Карло сажает нас на вертолетную площадку, и я распахиваю дверь.

— Подожди меня, — говорит он, выключая все.