Бог возмездия (ЛП)

Глаза Габриэллы прикованы ко мне, пока я выпускаю пять патронов в мишень, попадая в голову и грудь.

Взглянув на нее, я замечаю, что ее щеки раскраснелись.

Наклонив голову, я спрашиваю:

— Тебе нравится смотреть, как я стреляю из пистолета?

— Ааа… — Она смотрит мне в глаза, говоря: — Да.

— Подойди ближе, principessa, — приказываю я.

Когда она оказывается на расстоянии вытянутой руки, я притягиваю ее, чтобы она встала передо мной лицом к мишени.

Наклонившись, говорю:

— Расположи руки так же, как я.

Она поднимает их, направляя ствол пистолета на мишень.

— Нажми на курок.

Она делает выстрел, и пуля попадает в стену на расстоянии фута от мишени.

Она смотрит на меня через плечо.

— Извини.

Я качаю головой.

— Именно поэтому мы здесь. Чтобы ты научилась стрелять.

Я засовываю свой Glock обратно за пояс брюк и, обняв Габриэллу, подталкиваю ее руки вверх.

Я прицеливаюсь, затем приказываю:

— Нажми на курок.

Она стреляет, и пуля попадает в боковую часть мишени.

Я поправляю ее руки.

— Стреляй.

На этот раз она попадает в сердце, и уголок моего рта приподнимается.

— Еще раз.

Бах.

— Еще раз.

Бах.

— Еще раз.

Бах.

Я опускаю руки и, даже не задумываясь, похлопываю ее по попке.

— Хорошо.

Я сжимаю руки в кулаки, чтобы не тянуться к ней, потому что хочу почувствовать каждый дюйм ее тела.

Затем хриплым голосом приказываю:

— Продолжай стрелять, пока не опустеет магазин.

Я вставляю в пистолет магазин за магазином и наблюдаю, как у Габриэллы с каждым выстрелом получается все лучше.

Когда она снова нажимает на курок, мой взгляд останавливается на обручальном кольце, и я замечаю, что оно немного великовато для нее.

Придется изменить размер.

Мне ни капельки не нравится идея снимать кольцо с ее пальца.

— Что случилось? — Спрашивает Габриэлла.

— Кольцо слишком большое, — бормочу я.

— Я набираю вес. Скоро оно будет сидеть лучше.

Мой взгляд скользит по ее телу, и мне нравится, что оно становится более округлым. Не то чтобы с ее телом было что-то не так, просто мне не придется быть очень осторожным, чтобы не причинить ей боль.

На ее лице появляется странное выражение.

— Если только ты не против того, чтобы я набирала вес.

Какого хрена?

— Почему ты так думаешь? — Почти рявкаю я на нее.

— Моя мать всегда следила за моим весом. Я подумала, может, ты захочешь делать то же самое.

Что. За. Хрень?

Я делаю глубокий вдох, чтобы не потерять самообладание и бормочу:

— Я не против. Просто не худей больше. Ты и так легкая, как гребаное перышко.

На ее лице расплывается улыбка.

— Хорошо.

Скрестив руки на груди, я спрашиваю:

— Что еще делала твоя мать?

Как и раньше, она качает головой и отвечает:

— Ничего такого, с чем бы я не могла справиться.

— Скажи мне, — требую я.

Она опускает взгляд на оружие в своих руках.